Внезапно деревья раздались в стороны, и глазам путников открылось небольшое поселение — хутор на три дома. У одного из них стояла женщина в темном платье. Она с подозрением бросила взгляд на незваных гостей и спешно скрылась за дверью.

— Жди здесь, — велел Кайза, спрыгивая с коня. Осторожный, как дикий зверь, он скользнул к ближайшему дому и негромко стукнул в закрытые ставни.

Открыли не сразу.

А когда на пороге дома появился человек, Элея тихо вздрогнула — в руке мужчина держал длинный острый нож. Точеное лезвие ярко блеснуло в свете огня, что плясал в очаге за спиной у негостеприимного хозяина.

— Чего надо? — грубо спросил хуторянин, наставив нож прямо в грудь Кайзе. Лица мужчин Элея не могла разглядеть — сумерки уже превратились в ночь. Не услышала она и ответ шамана, тот говорил тихо, но твердо. Спустя пару минут хозяин дома опустил свое оружие и кивнул. — Хорошо, — донеслись до ушей Элеи его слова. — Оставайтесь на ночь. Только не думай, чужеземец, что мы впустим вас в дом. Будете спать в хлеву.

Элея вздрогнула и поежилась. Слышала она про ночевки рядом со скотиной… нищих бродяг запирают обычно в хлеву, и те находят это большой милостью… Однако Кайза, судя по всему, тоже не считал, будто коровы — лучшие соседи для принцессы. Он вновь заговорил, и на сей раз в голосе его отчетливо звучала сталь. Элея так и не узнала, что там внушил хуторянину шаман, но спустя еще несколько минут несговорчивый мужик сам подошел к принцессе и, подав ей руку, помог спуститься наземь. А потом снял поклажу с кобылы и отнес в дом. Кайза кивнул Элее, мол, иди следом, и остался расседлывать лошадей.

Дом оказался вполне чистым и уютным, из-за широкой занавески, отгораживающей главную комнату с печью от задней части жилья, выглянули две любопытные детские мордашки. И тут же скрылись. Их матери тоже не было видно. Элея со вздохом опустилась на лавку подле большого стола и решила ни о чем не думать. Просто дождаться, когда придут Кайза с хозяином, и лечь спать, где дадут. Она уже так устала, что была почти и на хлев согласна.

Но долго ждать не пришлось. Едва мужчины вошли в дом, хуторянин кликнул жену, велев ей накрыть гостям ужин и приготовить постели. В кухню тут же скользнула маленькая некрасивая женщина со смуглой кожей и нервными движениями побитой кошки. Она споро накидала на стол нехитрой деревенской снеди — сыр, хлеб, овощную похлебку в закопченном чугунке. Расставила посуду, а потом принялась стелить постели на двух широких лавках у стены. Едва закончив эти дела, жена хозяина безмолвно скрылась под строгим взглядом своего супруга. Элея искренне ее пожалела. Если хуторянин и любил свою избранницу, то очень уж скрыто.

Ни вопросов, ни разговоров в этот вечер больше не было. Хозяин не стал мешать гостям и тоже ушел за занавесь, попросив только погасить масляную лампу перед сном. Да еще дров подбросил в открытый очаг печи. У Элеи тоже не осталось сил на болтовню, поэтому она с благодарностью поела и отправилась в постель. Запах от одеял исходил не самый приятный, но все-таки не хлев… Элея закрыла глаза, отвернулась к стене и вознесла богам короткую молитву. Просила она лишь об одном — вернуть ей любимого.

Живым и невредимым.

9

Хутор покинули рано утром. Солнце еще не показалось, когда Кайза разбудил принцессу и велел собираться. Он уже успел оседлать коней, а хозяйка дома так же незаметно, как и накануне собрала им еды.

Едва лишь Элея проснулась, как вспомнила о том, что ей предстояло… И сразу сердце отчаянно заколотилось в груди. Какой тут завтрак… Но хотела она того или нет, а поесть следовало. Элея через силу выпила кружку молока и отведала еще немного деревенского хлеба, с огорчением отметив, как заметно дрожат у нее руки. От глаз шамана это тоже не укрылось. Он накрыл ладонь принцессы своими темными узловатыми пальцами и легонько стиснул. Ничего не сказал, только посмотрел долгим взглядом, в котором читалось и ободрение, и сожаление и призыв сохранять веру. Эта забота, как всегда, тронула Элею до глубины души, и она поспешно отвернулась, чтобы Кайза не увидел внезапно увлажнившихся глаз.

Утро было холодным, и хотя дождь больше не сыпал колючими мелкими каплями, Элея продолжала кутаться в плащ, стараясь не выпустить наружу и капли тепла. Несколько раз она явно различала в лесу признаки человеческого присутствия — голоса людей и домашнего скота, запах дыма, стук молота или топора, метки на тропе… И неосознанно радовалась тому, что это место не такое дикое и дремучее, как показалось ей вчера. Кайза же наоборот хмурился и всякий раз понукал коня скакать быстрее — в его планы не входило встречаться с кем бы то ни было.

Вот только у судьбы свои законы.

Спустя пару часов после восхода солнца, когда горы уже приблизились настолько, что не были видны за деревьями, кобыла Элеи вдруг охромела на заднюю левую ногу. Оказалось — подкова почти слетела… Шаман долго ругался на своем наречии, поминая родственников кобылы до пятого колена, а потом смирился с мыслью, что придется опять завернуть в ближайшее поселение. И дай то боги, там найдется кузнец.

Как и в первый раз, он не позволил принцессе следовать за собой в маленькую убогую деревушку, которая вскоре замаячила меж деревьев. Да Элея, по правде сказать, и сама не хотела. В отличие от того хутора, где они ночевали, это место вызывало острое чувство тревоги. Может люди здесь обитали недобрые, а может случилась у них беда… Но это все — не пришлых чужаков дело.

Кайза оставил Элее своего Сура и, оседлав кобылу, велел сидеть тихо, никому на глаза не показываться. Перед уходом он сделал рукой странный круговой жест, от которого у принцессы пошел мороз по коже. Она еще ни разу не видела, как накладывают охранные заклятья.

Идти в деревню было страшно, но и одной оставаться — хорошего мало. Элея села на поваленное дерево и, прислонившись спиной к другому, живому стволу, прикрыла глаза. Руки ее сами собой легли на живот.

'Как ты там, маленький? Устал? Потерпи… недолго осталось… — в последнее время ей часто хотелось поговорить с ребенком. Иной раз казалось, будто он и слышит, и все понимает… — Скоро уже станет заметно, — под пальцами так хорошо чувствовалась налитая упругость чрева. Если присмотреться, и теперь можно было увидеть, как округлилась фигура принцессы. — Только бы твой папа вернулся к нам… Только бы он вернулся…