— Как ты не понимаешь, что у нас нет времени! — закричала Эвирайя.

Принцесса нагнулась и схватилась за толстый белый корень, подавив дрожь отвращения от соприкосновения с ним, таким скользким и холодным, и потянула. Корень сместил камень, камень отпустил струйку земли, которая с ревом моментально превратилась в лавину. Трое людей едва успели пригнуться, когда вторая часть потолка туннеля рухнула.

Утро выдалось ясное, только на западе собирались серые грозовые облака. Представители симбалийских семей, главы кланов и чиновники из различных купеческих групп, разодетые в свои лучшие одежды, собирались у входа в Пещеру Водопада. Все разговоры были о западных землях, о возможности вторжения с берегов Фандоры.

Присутствовали члены королевской семьи: генерал Гиброн и леди Эссель, барон и баронесса, министры из окружения и король Эфрайон, с жаром защищающий Ясветра.

Был там и Мезор, молча ожидавший прибытия принцессы. Он уже начинал волноваться. Допустить опоздание на такую важную встречу было совсем не в правилах Эвирайи. Голосовать на этом собрании она не имела права, но одно ее присутствие могло все изменить. Если она вот-вот не появится, будет поздно. Уже приближался третий час, час, когда откроются двери и присутствующие спустятся в подземное помещение для голосования. Мезор обеспокоенно посмотрел поверх толпы, надеясь вдали разглядеть принцессу. Вместо этого он заметил Ясветра, быстро шагающего от главного входа во дворец, и Керию, идущую рядом с ним.

— Бывают такие моменты, когда я бы лучше столкнулся с завалом в шахте, чем с публичным собранием, — тихо пожаловался Ясветр своей спутнице.

— Тебе не о чем волноваться, — ответила она, — ты достойно защищался от обвинений Эвирайи. За тебя стоят горняки, а также верные сторонники короля Эфрайона.

— Я знаю, Керия, но с тех пор, как Эвирайя произнесла свою речь в купеческом квартале, все сочувствуют Северному Пределу, и мне будет трудно, никого не обидев, разобраться с этим делом.

Его прервал мелодичный звук гонга — было время начинать заседание Сената. Ясветр подошел к представителям.

— Что ж, начнем, — просто сказал король.

С тягучим скрипом открылись массивные двери. Представители семей спустились вслед за королем по широким каменным ступеням. Спускаясь, Ясветр чувствовал на себе взгляды. Не послушав совета короля Эфрайона, Керия шла рядом с монархом. Многие, не исключая барона Толчина, считали это прямым оскорблением Семьи. Сторонники Эвирайи высказывали свое неодобрение громким шепотом, чтобы Ясветр его услышал.

Мезор был одним из последних, кто вошел в пещеру. Он все ждал, надеясь, что Эвирайя появится в последнюю минуту, но ее не было. Что могло ее задержать? Мысленно он представлял себе всевозможные катастрофы, не исключая того, что Ясветру стало известно об ее интригах, и он приказал арестовать принцессу.

Мезор, однако, вошел в пещеру не самым последним, эта сомнительная честь принадлежала генералу Воре. Тучный военный, пыхтя, успел войти в пещеру перед самым закрытием дверей. Мезор смотрел, как он приближается, раздумывая о том, не связана ли его задержка с исчезновением Эвирайи, но генерал, торопливо спускаясь по освещенным факелами ступеням, не обратил на советника принцессы никакого внимания.

Мезор пожал плечами и пошел вслед за ним. Он попытался посмотреть на ситуацию философски — пока ничего не случилось, не о чем волноваться. Но спокойствие не приходило к нему.

В семистах футах над западным побережьем Симбалии воздушный корабль нес вахту в утреннем небе. В лодке под парусами двое всадников ветра сидели около топки. Утро было солнечным, но воздух был холоден.

Старший из всадников покосился на белый диск солнца, то исчезающий в облаках, то снова появляющийся на небе.

— Собрание, наверное, уже началось.

— Хотелось бы мне быть там, — со вздохом сказал молодой. — Мать представляет семью, а я по годам впервые мог бы смотреть. Говорят, это красивое зрелище.

— Так-то так, — сказал старший, — только вот причина на этот раз совсем не красивая.

Молодой всадник презрительно покачал головой.

— Эти слухи о фандорцах! Если б не принцесса, мы бы сидели у теплого очага.

— Тогда молись, чтобы они проголосовали против войны, а то еще больше дежурств будет, — сказал его старший товарищ, — я лично думаю…