— Ты все туда пялишься с тех пор, как мы вышли в залив, — сказал Юрген, — и чего ты там разглядеть хочешь?

— Я ищу воздушные корабли, — сказал Стеф.

Юрген недоверчиво фыркнул:

— Как будто нам других бед мало! Болтаемся здесь, куда волны несут, от своих отстали, а он еще корабли в небе высматривает!

— Да я бы рад не смотреть, но не могу, — сказал Стеф и хлюпнул носом. — Я боюсь!

— Слушай, — сказал Юрген, — этот дырявый таз и так еле держится на плаву, если собираешься хныкать, лей слезы за борт!

Стеф на это ничего не ответил, и Юрген увидел, что товарищ его и вправду напуган.

— Ну, Стеф, — сказал он, чтобы его ободрить, — мы же это не для себя делаем, а для Фандоры.

— Да ты бы помолчал! Кто первый засомневался и на попятный пошел?

— Ну, так то когда было! Слушай, мы не позволим этим симам прийти и завоевать нас, как баранов. Мы им должны показать кузькину мать!

— Пусть Йондалран им чего хочет показывает, — ответил Стеф. — Я поворачиваю обратно!

Он начал табанить, большая волна подошла и ударила их в борт, едва не перевернув лодочку.

Юрген схватился за весла.

— Не выйдет, Стеф! Это измена!

— Это здравый смысл! — Стеф в ярости смотрел на Юргена. — Ладно! Ты как хочешь, а я возвращаюсь вплавь!

— Рехнулся? Думаешь, в этом аду плыть — все равно что в Моховом пруду барахтаться? Я как-нибудь буду есть рыбу и о твое деревянное колечко зуб сломаю! А ну сядь и черпай воду!

Стеф помедлил, а затем хмуро взялся за ореховую скорлупу и начал вычерпывать. Юрген опустил весла в воду. Волны все время разворачивали лодку, туман сгущался, и он уже не понимал, куда грести. Они отстали от всех, но Юрген упрямо продолжал грести. А что ему оставалось?

— Эвирайя, — позвал Кайерт.

Его жена обернулась на ступеньках их замка и в изумлении захлопала ресницами.

— Кайерт! Дорогой! — воскликнула она. — Ты вернулся!

Принцесса бросилась бегом вниз по ступенькам в сад, где он стоял. Она была по-настоящему счастлива. Затем она увидела выражение его лица. Он знает! Он знает все! Она замедлила шаги и подошла к нему, ожидая, что он заговорит первым.

Муж молчал, пристально ее рассматривая, но ей показалось, что он смотрит сквозь ее красивое лицо и чудесную фигуру, не замечает ни аромата орхидей, ни солнечных бликов в ее золотисто-каштановых волосах.

— Кайерт, дорогой, — сказала она в конце концов, — так много всего случилось с тех пор, как ты уехал! Пойдем же в дом и все обсудим без посторонних!

Принц нахмурился, и это выражение вкупе с его молчанием напугало Эвирайю больше, чем любые угрозы, которые ей приходилось в жизни слышать.

— Дорогой, — спросила она дрожащим голосом, — ты болен?

Он по-прежнему молчал. Сбитая с толку и испуганная мыслью о том, что именно он может знать, Эвирайя решила сменить тон:

— Кайерт! Поговори со мной, я тебя так давно не видела!

Муж наконец заговорил, но слова его обжигали, как огонь синдрильских драгоценных камней.

— Ты потеряла меня. Навсегда, — сказал он. — Ты посмела запятнать мою честь, связав мое имя со своими интригами. Ты и я…

— Нет! — в отчаянии закричала Эвирайя. Этот крик шел из самых глубин ее сердца Ее глаза наполнились слезами, ей было трудно говорить. — Ты должен сказать мне, что ты знаешь, мой дорогой! Ты просто не понимаешь, не можешь понять, что я сделала!

Очевидная искренность ее слез тронула Кайерта. Он не ожидал такого проявления чувств. Он ответил, стараясь смягчить голос:

— Я расскажу тебе, что я знаю. Я знаю, что ты использовала мое имя, чтобы устроить заговор против Ясветра. В Надлесье только и говорят, что о вашей встрече. Еще я знаю, что ты клеветала на Ясветра северянину по имени Виллен. Но даже все это, вместе взятое, ничто по сравнению с тем, что ты посмела связать мое имя с призывом к войне!

То, что он сказал, принесло Эвирайе некоторое облегчение. Был шанс, что он еще не знает о шпионе. Она снова заплакала, на этот раз уже напоказ.

— Тебе сказали не всю правду, муж мой.

Кайерт пристально посмотрел на нее.

— Я устал от твоих правд, Эвирайя. Путешествие в Северный Предел исцелило меня от твоей лжи. Я больше этого не потерплю!

Он прошел мимо нее и направился к дому.

— До заседания Сената я останусь у Талена, — на ходу сказал он, — советую тебе к собранию подготовиться. Моя речь будет не столь цветиста, как умеешь говорить ты, но я обещаю, что ее запомнят.

Эвирайя легонько зацепила его плечо длинными ногтями.