«Я знаю, — сказала Джонни. — Я заставил Фернаду рассказать все, что она знала, а потом отправился в дом Каталонасов. Там мне горничная сказала, что вы все уехали в Линдос. С мраморной головой. Она специально это подчеркнула».

Мадам Ксения попыталась вставить слово: «Вы тот молодой американец, который работает на мисс Фар-рар…» — начала она, но Джонни продолжал говорить с Доркас.

«Ты не должна была уходить из отеля одна. Ты сказала, что у меня есть час. Все равно, когда я выяснил, что случилось, я взял Фернанду и привез ее сюда на машине».

«Мисс Фаррар здесь?»— в изумлении вскричала мадам Ксения.

Джонни, казалось, только что ее заметил: «Она сидит в машине, где я ее оставил».

Мадам Ксения тут же кинулась к двери. Непонятно зачем, то ли впустить Фернанду, то ли выставить вон.

Доркас подошла к Джони, и он взял ее за плечи.

«Успокойся», — сказал он ей, как прежде, и, как прежде, она почувствовала, что он придает ей силы.

«Мне кажется, что нам надо сейчас же поехать в полицию, — нетерпеливо произнесла она. — Я не должна была тебя от этого удерживать».

На этот раз воспротивился Джонни: «В тот раз я думал, что у нас есть с чем к ним прийти. Сейчас я знаю, что не с чем. Разве что ты хочешь, чтобы арестовали шофера мадам Ксении. Поскольку голова у мадам, я полагаю, что это ее человек сбил меня с ног. Но это сейчас не главное. Главное сейчас — Джино».

«Мадам Ксения говорит, что он приедет сюда», — сказала Доркас.

«Она, вероятно, права, — голос Джонни звучал угрюмо. — Очевидно, что в доме оставлены указания, чтобы каждому, кто будет спрашивать, сказали, что ты и мадам вместе с мраморной головой отправились сюда. Фернанда предупредила Джино — я знаю, что она говорила с ним по телефону, — его первый шаг будет таким же, как и мой, он попытает счастья в доме. Так что он обо всем узнает».

«Тогда он уже может быть в Линдосе».

«Вероятно, еще нет. Ему могло оказаться труднее добраться сюда. Но я думаю, что, если ему нужна голова, он приедет. Так что в ожидании его мы развлечемся».

Мадам Ксения возвратилась, ведя за собой мисс Фаррар. Фернанда была не похожа на себя. Она не успела причесаться и выглядела несвежей, поблекшей и сильно уставшей. Она упала на стул, как будто долго бежала и не могла отдышаться.

Мадам Ксения направила свое внимание на Джонни.

«Как ваша рана?» — осведомилась она. — Надеюсь, не очень вас беспокоит?»

«В самый раз, — сказал Джонни. — Ничего хорошего ваш человек мне не сделал».

«Ставрос сожалеет», — сказала мадам Ксения и снова глянула вглубь комнаты.

Ставрос немедленно появился на звук своего имени. Хозяйка сделала знак, и он склонился над Джонни. Удивительно, но когда он вошел, на его лице была широкая улыбка, и он жарко говорил что-то по-гречески.

«Ставросу не хочется, чтобы вы таили против него зло, — перевела мадам Ксения. — Ему жаль, что пришлось это сделать, но это было необходимо».

«Не согласен, что это было необходимо, — произнес Джонни, но позволил Ставросу заключить свою руку в его большие лапы. — По крайней мере, я рад, что мы теперь союзники».

В другое время, подумала Доркас, сцена могла показаться нелепой. Но от Ставроса исходила благородная доброжелательность, под которой чувствовалась холодная решимость, не обещавшая Джино ничего хорошего.

Когда он вернулся на свой пост в глубине комнаты, мадам налила Фернанде чашку чая и поставила перед ней. Та взяла ее и выпила с такой жадностью, словно горячая жидкость могла уберечь ее от всего, что навалилось за последние часы.

«Я знаю, что вы все ждете Джино, — сказала она. — Я знаю, что вы против него что-то замышляете. Но он ни в чем не виноват. То, что он уехал из Штатов, еще не преступление. Люди и раньше уходили в тень под прикрытием смерти. Никто из вас не понимает, чего Джино нужно от жизни».

Доркас не нашлась, что сказать. Но мадам Ксения склонилась вперед: «Ну-ка, Фернанда, расскажите, пожалуйста, что же этот человек— этот Джино Никкарис — так хочет получить?»

Фернанда ответила просто: «Он, конечно, хочет, чтобы к нему вернулись жена и ребенок. Я думаю, что так скоро и произойдет».

Доркас издала сдавленный звук, который перекрыл слова мадам Ксении.

«Вы говорите, что Джино Никкарис не стремится завладеть мраморной головой из музея?» — Она встала со стула и подошла к дивану, откинув одеяло, чтобы открыть голову.

Фернанда посмотрела на нее с беспокойством. «Конечно, она его интересовала, — сказала она. — Почему бы и нет, раз его партнер вынес ее из музея? Но Джино не причастен к этой краже. Он хочет только, чтобы голову вернули на место. Зачем она ему? Она только втянет его в серьезные неприятности».