– Ты думаешь, он знал, что мама не его дочь?

– Пожалуй, они оба догадывались об этом, но по-разному. Твоя мать никогда не относилась к Дэвиду как к отцу. Ничего общего у них никогда не было. Когда она приехала в Англию, то напоминала раненое животное, способное укусить любого, даже того, кто предлагал ей помощь. Кейт возненавидела Дэвида задолго до встречи с ним. И это чувство было взаимным. Я старалась изо всех сил сгладить конфликт, но ненависть буквально разрывала на части твою мать. Кроме того, Дэвид умер всего через несколько месяцев. Как бы то ни было, дневник, должно быть, сильно подействовал на психику Кейт. Она наконец-то нашла объяснение и разгадку тайны, которую пыталась постичь всю жизнь.

– Однако Дэвид в этих записках предстал не с самой лучшей стороны. Прости, если это огорчило тебя.

Эвелин только слабо улыбнулась, а потом добавила:

– В моем возрасте понимаешь, что важны не поступки людей, а их душа. Душа, дух – отец всех деяний, а природа – мать наших поступков.

– Ты говоришь как-то загадочно, бабушка.

Эвелин взглянула на Филиппа.

– Неужели я не ясно излагаю свои мысли?

– Я думаю, твоя бабушка хочет сказать, что понять – это значит простить, – вежливо вмешался Филипп.

– Да. Нечто подобное я имела в виду. Многое в жизни теряет загадочность, как только мы начинаем видеть людей изнутри. Я не философ и, видит Бог, не претендую на роль психолога. Дневник ничего не смог мне объяснить, но передо мной предстал еще один характер этой истории, который дал слабую надежду увидеть все в истинном свете. Но сейчас я, кажется, опять очутилась во тьме.

Анна принялась разглядывать фотографии в серебряных рамках:

– Дэвид был блондином с голубыми глазами, не правда ли? А Джозеф – брюнетом, и с темными глазами, как мама и я?

– Да, как ты, – произнесла Эвелин с легкой иронией, прекрасно понимая, что сейчас творится в душе внучки. – Значит, ты все-таки веришь, что именно Джозеф Красновский – твой настоящий дед, дитя мое?

– Думаю, что именно так представляла себе все моя мать, – медленно проговорила Анна, глядя на Филиппа. Он молча и неподвижно сидел на своем месте, внимательно наблюдая за двумя женщинами. – Думаю, мама наполовину была уверена, что именно Джозеф Красновский является ее подлинным отцом. Она, может быть, пришла к выводу, что Красновский до сих пор жив, и во что бы то ни стало хотела разыскать его. В этом сущность моей матери. Раз вопрос задан, то любой ценой на него надо найти ответ.

– Здесь мы с тобой расходимся, – спокойно и еле слышно произнесла Эвелин, не обращая внимания на возбуждение, охватившее Анну. – Я верю, что сущность твоей матери мало связана с биологическим моментом зачатия. Но мне ясно, что ты во что бы то ни стало собираешься найти Красновского, чтобы осветить все темные пятна в этой истории.

– Но этот поиск касается и самой Анны, – неожиданно вмешался Филипп. – Это стало и ее делом.

– Поэтому вы так настойчиво помогаете ей? – спросила Эвелин, склонив голову в сторону Филиппа. – Вы горите желанием помочь Анне разобраться в самой себе?

– Отчасти да, но в этом деле у меня есть и свой эгоистический интерес. Если вы знаете, я всю жизнь занимаюсь чем-то подобным.

– И как же ваш поиск связан с поиском Анны?

– Просто это одно расследование. Мои попытки обнаружить следы исчезнувшего отца зашли в тупик. Временно, надеюсь, но в данный момент мне уже некуда идти. Вот почему я связался с Кейт Келли. Анне я начал помогать, потому что она решила пойти по свежим следам. Думаю, что эти же следы способны привести меня и к моему отцу. Мы располагаем информацией, что все иностранные заключенные прошли через одни и те же лагеря. Если нам удастся разыскать Джозефа Красновского, то это дало бы мне исчерпывающую информацию и о моем отце. Скорее всего, они даже встречались. И если отец погиб, то Джозеф подтвердил бы мне это.

– Видишь, бабушка, – начала Анна, – мы делаем с ним одно дело, которое нас связывает. С тех пор как я прочитала дневник, мне кажется, что я вся горю: я просто не могу не думать об этом. Поэтому мне понятны чувства Филиппа и чувства матери.

– Неужели это для тебя так важно?

– Что именно? Выяснить, кто был мой дед? Да, и даже очень.

– Но это ничего не изменит, Анна. Ты взрослая женщина, и мне непонятно, что ты собираешься найти в конечном счете.

Анна только пожала плечами.

– Это трудно объяснить. Вот ты, бабушка, ты все знаешь о собственном происхождении. Ты знаешь, кто твои родители, деды, прадеды. Род никогда не прерывался. Но мама, Филипп и я – совсем другое дело. Мама, вообще, была сиротой, у нее даже нет ни одной фотографии бабушки. Ты перевезла маму в Англию, когда ей исполнилось пятнадцать лет. Ты сказала, что она возненавидела Дэвида с первого взгляда, и это понятно. Ведь она попала в чужую страну, была оторвана от своих родных мест, родных корней. Прости бабушка, но это все правда. Мама готова была отдать все, чтобы выяснить, кем она является на самом деле. Оглядываясь в прошлое, я хорошо могу представить все мамины проблемы: ведь в какой-то степени они напоминают мне и мое детство. Мама не смогла дать мне какое-то руководство в жизни, потому что ощущала себя потерянной в этом враждебном мире.