– Это несколько тысяч дураков, одетых в фашистскую форму.

– Нет, это миллионы, которые думают, будто Адольф Гитлер был не таким уж плохим парнем. Включая и политиков, стремящихся попасть в парламент и мелькающих на телеэкранах.

– Ты серьезно?

– Конечно. Почти в любой европейской стране есть ультраправая партия, и она пользуется уважением среди населения. Каждый день в эти партии записываются все новые и новые члены.

– Но что заставляет людей становиться фашистами?

– Думаю, вакуум. Коммунизм как система умер и оставил после себя политический вакуум. Он и притягивает всевозможных экстремистов. Распад советской империи – самое большое политическое событие со времен распада Австро-Венгерской империи в начале века, что явилось причиной мировой войны.

– Но европейское сообщество не допустит новую бойню.

– Европейское сообщество стремится что-то сделать, но перспективы не очень обнадеживающие. Я занималась в прошлом этой проблемой как журналист. Жизненный уровень продолжает падать, безработица растет. Если все эти проблемы не разрешатся скоро, то приход неофашизма к власти превратится из угрозы в реальность.

Филипп поднес бокал с бренди к губам, а затем предложил его Анне.

– Ультраправые появились и здесь, в бывшем Советском Союзе, – продолжала Анна. – Наибольшую оппозицию Борису Ельцину составили не коммунисты, а именно фашисты. Ельцин был предупрежден о возможном контрреволюционном перевороте фашистского толка, но никто не воспринял это серьезно. Старая гвардия всеми правдами и неправдами хочет вернуться к власти, и у них хватит сил для этого. Только на этот раз на знаменах будут не серп и молот, а свастика.

– Да, фашистский тоталитаризм мало чем отличается от марксистского.

– Это все то же зло, только другие демагогические приемы.

Филипп встал и подошел к окну. Снег по-прежнему бил в окно.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я – журналист. А европейская история – это моя первая любовь.

– О'кей. Но все-таки это относится в большей степени к Восточной Германии, Анна. Дети, выросшие в Восточной Германии, не имели представления о современной демократии, поэтому сейчас они должны успокоиться.

– Но дело не ограничивается только Восточной Германией. Гельмут Коль обещал провести реформы, но налоги растут, а заработная плата понижается, и нет никаких надежд на быстрое выздоровление экономики. Как-то мне пришлось слушать некоего Михаила Сверчика. Он один из лидеров группы неонацистов, именующих себя «Национальной обороной». Приличный на вид парень в костюме. А заявил он следующее: «Немцы всегда ненавидели хаос и неопределенность, они нуждаются в сильном порядке. И во время кризисов немцы всегда примыкали к правым». Этому парню удалось привлечь на свою сторону немало голосов на выборах.

С этими словами Анна встала и тоже подошла к окну. Рига стала вся белой. Снег мягко ложился на крыши и опустевшие улицы.

– Ты веришь, что история может повториться? – спросил Филипп, беря руку Анны.

– История все время повторяется.

– Пожалуй. Но то, что в первый раз было трагедией, затем оборачивается фарсом. Немцы сейчас кажутся намного цивилизованнее. Может, потому, что стали богаче. Они не могут просто так отбросить пятьдесят лет благосостояния и вновь двинуться на Польшу.

– Конечно же нет. Но посмотри внимательнее на югославскую катастрофу. Все напоминает 1940 год, и достаточно какого-нибудь неожиданного поворота событий и…

– Мисс Келли, а ты обладаешь очень ясным умом.

– Я не вчера родилась, мистер Уэстуорд. А ты действительно специалист по инвестициям? И что же ты делаешь целый день у себя в Вашингтоне? Смотришь на экран компьютера и подбираешь нужные цифры?

– Это моя жизнь.

– Не обманывай меня. Филипп. Потому что если ты сделаешь это, то разобьешь мое сердце.

Он внимательно посмотрел на нее потемневшими глазами, прижался к ней, и Анну как будто током ударило от вспыхнувшего желания.

– Я и не собираюсь обманывать тебя, – прошептал Филипп, подталкивая Анну к постели. – Но сейчас мы займемся другим.

ОЗЕРО ГАРДА, ИТАЛИЯ

Из-за плохой погоды они приземлились в Милане на час позже. Пассажиры спокойно сидели на своих местах, пока «Боинг-757» совершал необходимые маневры на земле. Снаружи оказалось невероятно холодно. Италия напомнила Анне неприветливый Нортамберленд.

В аэропорту они взяли напрокат машину – огромная «ланча» показалась Анне экстравагантной – и вырулили на дорогу к швейцарской границе. Дорога была не из приятных – мимо проносились фабрики да силуэты мрачных, дымных городов.

Но когда они добрались до Сало, Анна вспомнила, какое замечательное озеро Гарда. В долине было теплее, туман поднялся выше, и перед их взорами открылась серебристо-голубая водная гладь на фоне высоких гор.

Они все ближе и ближе подъезжали к озеру. Голые ветви деревьев казались прекрасными и печальными. Анна и Филипп решили остановиться в отеле «Маджестик» в пригороде Сало. Он сохранил прекрасный стиль модерн конца прошлого века, столь типичный для подобных заведений Италии и Швейцарии. Они вошли через великолепные железные ворота. Повсюду их встречали экзотические деревья. Особенно хороши были пальмы, которые прекрасно прижились в этом климате, около озера, где почти никогда не было ветра.