– Но если вы не Джозеф Красновский, тогда зачем вам понадобилось убивать Дэвида Годболда?

– Ради проверки. Последняя репетиция для Лефковитца.

– Что вы имеете в виду?

– Я хотел понять, насколько я похожу на Красновского. Годболд и стал свиньей на бойне. Он так поверил, что его реакция полностью удовлетворила меня и вдохновила на дальнейшую встречу с Лефковитцем. Мне казалось, что я все предусмотрел с этими Красновскими, но я не предполагал, что где-то в Италии существует еще внебрачная дочь. А уж о существовании дневника и догадаться нельзя было. До вчерашнего дня я так и не мог понять, почему же твоя мать отважилась предпринять всю эту одиссею. Наверное, так никогда бы и не догадался об истинных мотивах. Ведь дурак Бек ничего не смог найти. Но вот еще одна тайна наконец-то раскрылась.

– Скажите, кто вы?

– Я – это я. И все. Кстати, как погиб Бек?

– Его переехал грузовик. Он поскользнулся и угодил прямо под колеса.

Каплан только рассмеялся в ответ.

– Словно енот, что не успел перебежать дорогу. Анна вдруг ясно представила себе черную груду под колесами тяжелого грузовика и замолчала.

От ранчо они успели отъехать миль на пять. Стало уже совсем светло.

– Куда вы везете меня?

– На один очень интересный эксперимент.

– Собираетесь убить?

– Не надо истерик.

Наступило молчание. Анна оглядывалась по сторонам. Звезды почти погасли, и небо посветлело.

Каплан резко свернул с дороги и направил машину к холму. Анна разглядела какое-то строение.

Каплан подъехал к нему и выключил мотор. Теперь тишина стала полной, всеохватывающей и могущественной. Анна, как ребенок, попыталась оказать слабое сопротивление, но Рамон без особого труда вытащил ее из «лендровера» и бросил прямо на землю. Затем он поднял Анну на ноги и поволок к дому.

Строение походило на загон для скота с маленькими слуховыми оконцами и рядом труб на крыше.

Рамон продолжал крепко держать Анну, пока Каплан открывал замок. Наконец дверь поддалась, и в нос ударил сильный запах аммиака. Теперь Анна в точности знала, каких животных здесь держали.

Слепой ужас вновь придал ей сил, и она вырвалась из цепких рук здоровенного индейца. Но Рамон с размаху ударил Анну по голове, и она упала на колени.

– Только не порежь ей руки ремнем, Рамон. Давай, тащи внутрь.

Только в самых кошмарных снах Анна могла представить себе подобное. Они прошли через всю лабораторию, заполненную какими-то склянками. На другом конце этого огромного помещения Каплан задержался на секунду, чтобы включить генератор. Наконец генератор ожил, и повсюду вспыхнул неоновый свет.

Началось какое-то всеобщее шевеление и шуршание. Анна увидела повсюду клетки с сотнями мышей.

– Ничего не касайся, – предупредительно посоветовал Каплан. – И не издавай никаких глупых звуков. Посмотри на моих малышек.

Рамон подтолкнул Анну. Она заметила у Каплана тяжелый охотничий нож на поясном ремне.

В глубине помещения воздух становился все теплее и тяжелее. Они прошли через лабораторию и вошли в узкий коридор. По обе стороны находились клетки, закрытые стеклом, и Анна уже знала, что она увидит.

В клетках был насыпан гравий или песок. Большинство из них предназначались только для одной змеи. Но были и такие, где лежало по две и по три. Обитательницы клеток шевелились при звуке шагов.

Каплан одобрительно покачивал головой из стороны в сторону, заглядывая к каждой своей любимице. В полумраке Анна даже успела заметить странную улыбку, исказившую уродливый рот старика.

– Малышки, мои милые малышки, – не переставая повторял он.

От страха Анна почувствовала, как одеревенела ее спина, и поэтому шла, словно марионетка, крепко сжав при этом челюсти и держа руки по Швам, чтобы даже случайно не коснуться ни одной клетки со змеями.

– А это мой особый друг, – пояснил Каплан, проходя мимо одной из клеток. – Crotalus tigris. Тигровая гремучая змея. Самое непостижимое создание из всех. Пожалуй, я внес больший вклад в науку, чем остальные ученые, вместе взятые.

Каплан поднял решетку и засунул руку внутрь, чтобы достать свою любимицу. Анну словно отбросило назад.

Змея обвилась вокруг руки хозяина. Каплан начал внимательно вглядываться в маленькие черные глазки. Показался раздвоенный язычок.

– Да, да, мой особый друг, моя особая малышка, – с нескрываемой радостью шептал Каплан.

Хвост поднялся вверх, и послышался характерный звук. От неожиданности Анна прижалась к Рамону.

– Боишься? – поинтересовался Каплан. – Не стоит. Она сейчас спит и вполне довольна жизнью. Потрогай-ка.