Индеец также начал прислушиваться.

– Это джип, – тихо сообщил он.

Не понимая еще смысла сказанного, Анна стояла, понурив от слабости голову и с трудом пытаясь перевести дыхание.

– У тебя есть еще ружье? – спросил Каплан.

– Нет. Только это.

– Дай мне женщину.

Рамон оттолкнул Анну к Каплану. Пальцы старика крепко вцепились в ее изможденное тело. Каплан вынул острый как бритва охотничий нож. Рамон умело перезарядил ружье:

– Кажется, это он едет.

Послышался отдаленный звук мотора. Анна медленно подняла голову. Что-то двигалось по направлению к ним. Поднимавшийся от колес столб пыли был заметен на фоне чистого утреннего воздуха.

– Что это, черт побери? – тихо и неизвестно кого спросил Каплан.

Анна была настолько слаба, что не ощутила ни малейшего проблеска надежды, но по мере приближения джипа ее сердце начало биться все чаще и чаще. Она уже узнавала силуэт человека за ветровым стеклом.

Джип остановился на расстоянии двадцати ярдов. Дверца открылась, и из машины выпрыгнул человек. Тьма вновь обрушилась на Анну.

– Филипп! – только и успела выкрикнуть она.

Филипп медленно приближался к ним. Рамон стоял, широко расставив ноги и целясь в грудь приближающемуся человеку.

– Стой там, – тихо произнес Каплан. Филипп повиновался. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом и превратилось из ярко-красного в оранжевое. Мир вокруг был безмолвен, и только рыдания Анны нарушали тишину. Филипп все-таки пришел за ней. Он услышал ее молчаливый вопль в ночи. Но что мог сделать ее возлюбленный, стоя сейчас против направленного на него ствола винтовки?

– Почему ты приехала сюда без меня? – тихо спросил Филипп.

Анна покачала головой и показала ему свою перевязанную руку, которая напоминала сейчас резиновую перчатку. Лицо Филиппа медленно стало меняться.

– Гремучая – змея – укусила…

– Развяжи повязку, – тихо сказал он.

– Нет! – еле переводя дыхание, ответила Анна. – Яд – кровь…

– Ты потеряешь руку. Развяжи!

Анна неожиданно для себя самой повиновалась. Каплан не собирался останавливать ее. Он по-прежнему держал в руке охотничий нож, медленно вращая его в ладони.

– Итак, мистер Филипп Уэстуорд, вы все-таки пожаловали к нам. Это становится интересным.

– Каплан, скажите вашему человеку, чтобы он опустил ружье. Полиция штата уже на подходе.

– Не думаю. Вы никогда не связываетесь с полицией. Кто бы вы ни были, но полиция никогда не входила в ваши планы.

– Это не Джозеф Красновский! – выкрикнула Анна.

– Знаю.

– А кто же он?

– Его зовут Клаус Оскар фон Ена. – Филипп посмотрел в сторону Каплана. – Он был сыном веймарского фермера, который занимался разведением цыплят. Но сынок решил посвятить себя военной карьере. Он возглавлял особое подразделение СС «Мертвая голова» и занимался уничтожением беглых евреев в восточной зоне.

– Нацист!

– Да, и довольно крупный. В 1943 году он стал одним из самых молодых шефов СС. Это было большим достижением.

– Продолжайте, – велел Каплан. Рамон по-прежнему целил в грудь Филиппу.

– Он лично отвечает за смерть десятков тысяч человек. Фон Ена отличался такой жестокостью, что шокировал этим даже своих собратьев по преступлениям. Эсэсовцы сами начали составлять досье на этого человека еще в начале 1944 года, но ему удалось выйти сухим из воды, не так ли, Клаус?

– Меня просто разжаловали из оберфюреров СС, вот и все, – слегка улыбнулся Каплан.

– Да. Его назначили комендантом лагеря Варга. Ты видела его фотографию там. Тогда он был значительно моложе и не имел этого шрама.

Анна взглянула на человека, который по-прежнему держал ее за руку.

– Если бы русским удалось схватить коменданта, его повесили бы вместе с остальными. Но он оказался слишком умен. Клаус и часть преданных ему офицеров решили бежать любой ценой, когда развязка казалась уже неизбежной. Организацию свою они назвали «Ртуть». Каждый член этой организации должен был добыть подлинные документы человека – американца или англичанина. Используя необходимые бумаги узника в неразберихе последних дней, каждый из них был почти уверен в успехе. Фон Ена выбрал для этой цели Джозефа Красновского.

– Во всяком случае, мы были очень похожи. Это оказалось решающим фактором, – прошипел Каплан.

Анна посмотрела теперь на старика совершенно другими глазами. Отныне она знала, что за этой внешней оболочкой скрывается ужасающее зло. И надо же было оказаться такой глупой, такой наивной, чтобы попасться этому злу прямо в руки.

Неожиданно Анна вспомнила о картинах, висевших в гостиной. Теперь она узнала этот стиль. Стерильный добротный стиль художников третьего рейха.

Каплан продолжал играть тяжелым охотничьим ножом: