— У нас и поныне нет доказательств. — Кингсли кивнул. — Но похоже, что подозрения Лоуренса оказались правильными.

— Если Корковадо оказалась под угрозой, я даже передать вам не могу, насколько серьезная опасность нам грозит, — подхватил Лоуренс.

— Но новых... смертей не было? — неуверенно поинтересовалась Элиза Дюпон.

— Насколько нам известно, нет, — сообщил Кингсли. — Пропала также одна девушка, Яна Рибейро, но ее мать считает, что та удрала со своим парнем на импровизированный уик-энд в Пунта-дель-Эсте, — ухмыльнувшись, сказал он.

Мими хранила молчание; она единственная из всех членов Совета пока что никак не поучаствовала в беседе. В Нью-Йорке после того вечера в Хранилище не случилось ни одного нападения и ни одной смерти. Мими злилась, потому что не могла вспомнить, чем же настолько важно Корковадо, — судя по всему, все остальные члены Совета знали, в чем дело, а она — нет. И то, что память еще не полностью вернулась к ней, раздражало девушку.

Это слово, «Корковадо», абсолютно ничего ей не говорило. А спрашивать у кого-то Мими не собиралась, для этого она была слишком горда. Может, попозже Чарльз просветит ее — хотя, похоже, после ухода из Совета он потерял интерес к чему бы то ни было; он лишь копался в старых книгах и фотографиях и слушал глухие, скрипучие записи на бобинном магнитофоне.

— Как показало нападение на Хранилище, Серебряная кровь перестала быть мифом, который можно игнорировать. Нужно действовать, и действовать быстро. Корковадо необходимо удержать! — заявил Лоуренс.

Мими снова отчаянно пожалела, что не понимает, о чем речь.

— Ну и каков план? — спросил Эдмунд.

Атмосфера в зале изменилась. Стресс, вызванный присутствием Кингсли, преобразовался в стресс от принесенных им известий. Кингсли перелистал лежащие перед ним бумаги.

— Я присоединюсь к своей команде в столице. Сан-Паулу — это крысиное гнездо. Там нетрудно спрятаться. Потом мы отправимся в Рио пешком, проверим, как обстоят дела с Корковадо, и поговорим с некоторыми тамошними семействами.

Лоуренс кивнул. Мими подумала было, что сейчас он объявит заседание оконченным, но нет. Вместо этого Лоуренс достал из кармана рубашки сигару. Кингсли протянул ему горящую зажигалку, и Лоуренс с силой затянулся. Воздух заполнился дымом. Мими захотелось помахать рукой и напомнить Лоуренсу, что в Комитете курить не принято, но она не осмелилась.

Регис сурово оглядел присутствующих.

— Я осознаю, что некоторые из вас недоумевают, чем вызвано нынешнее присутствие Кингсли, — произнес Лоуренс, озвучив наконец вопрос, не дающий всем покоя.

Он снова затянулся.

— Особенно в свете свидетельства, прозвучавшего на суде крови. Однако же с тех пор мне стало известно, что Мартины, и Кингсли в частности, невиновны. Их действия обоснованы заданием, полученным от предыдущего региса. Исходя из интересов защиты Комитета, я не могу открыть ничего сверх этой информации.

Ее отец! Чарльз был как-то связан с этим! Но почему Лоуренс не желает говорить, в чем там дело?

— Каким заданием? — решительным тоном поинтересовался Эдмунд. — Почему Совет должен оставаться в неведении?

— Задавать вопросы регису — не наше дело, — оборвал его Форсайт Ллевеллин.

Нэн Катлер кивнула.

— У нас это не принято.

Мими видела, что присутствующие поделились почти строго надвое. Половину членов переполняло возмущение и беспокойство, а вторая половина готова была принять заявление Лоуренса без вопросов. Правда, особого значения это не имело. Совет не был демократическим учреждением. Регис являлся неоспоримым главой, а его слово приравнивалось к закону. Мими трясло от едва сдерживаемого гнева. Что произошло с тем Советом, который обрек ее на сожжение всего несколько месяцев назад? Это нечестно! Как они могут доверять этому «исправившемуся» типу из Серебряной крови?!

— Желает ли кто-то официально выразить несогласие? — поинтересовался Лоуренс небрежно. — Эдмунд? Дэшиел?

Дэшиел склонил голову.

— Нет. Мы верим тебе, Лоуренс.

Эдмунд заворчал, но кивнул.

— Спасибо. Кингсли снова является членом Совета, в статусе венатора, и имеет право голоса. Давайте вместе поздравим его с возвращением в наши ряды. Без Кингсли мы не узнали бы о Корковадо так быстро.

Раздались редкие аплодисменты. В заседании наступил перерыв, и старейшины, разделившись на группы, принялись перешептываться. Мими заметила, что Лоуренс успокаивающе говорит что-то Нэн Катлер.

Кингсли подошел к Мими и тронул ее за локоть.

— Я хотел тебе сказать, что сожалею о произошедшем. О суде и всем прочем.

— Ты подставил меня! — прошипела девушка, стряхнув его руку.

— Это было неизбежно. Однако же я рад, что ты в порядке, — сказал Кингсли.

Но голос его безошибочно свидетельствовал, что Кингсли глубоко безразлично, в порядке ли Мими.

Юноша выступил на освещенное место; на лицо его легли отблески пламени. Он выглядел прежним — все те же печальные глаза и растрепанные черные волосы. И одежда на нем была та же самая, что при их последней встрече, — грязная футболка и джинсы.