Шрифт:
– Что-то из конструкций упало в раскаленный реактор?
– Нет, это был еще один паровой взрыв…
– Вы сколько пробыли тогда в Чернобыле?
– Улетел я 10 мая, к тому времени я уже переоблучился… 5 мая улетел Щербина, я был в его команде. Но я вызвал своего заместителя, ввел его в курс дела, потому и задержался..,
– Ваши ощущения этих первых двух недель?
– Есть технический аспект: надо понять, что случилось что делать…Это само по себе очень сложно, но это одна грань трагедии. И другое - чисто человеческий аспект. При мне шла эвакуация Припяти, я видел, как пустели деревни, - и это все производит ужасное впечатление. Его трудно передать, надо все видеть собственными глазами…
– Ужасное?
– Противоестественное…
– И можно ли это понять?
– Человек привык жить в определенной среде, и это земля прекрасная… И вдруг приходится уезжать…Вокруг запустение… И отстреливают собак, брошенных и ставших вдруг бездомными… Это все "противу жизни", противоестественно!.. Пришла большая беда… И находились силы, чтобы противостоять ей, постараться уменьшить ее размеры… Я глубоко сочувствовал директору станции, главному инженеру. Мне всегда Брюханов казался исключительно порядочным человеком взявшим на себя фактически всю вину за случившееся…
– Но ведь он не понял, что произошло?
– Не понял… Я ему потом объяснял все происшедшее… Однако он все принял на себя, мол, я директор - значит, и отвечаю за все!
– Но так и должно быть… Ведь первая его информация была ошибочна?
– Он просто не знал, что произошло. Считаю, умыслу у него не было… Даже мы довольно долго разбирались, а в его распоряжении были считанные минуты… Это ошибка нормального человека, который и предположить не мог о возможности такой аварии на его станции…
– Скажите откровенно: есть расчеты проектных и запроектных аварий - неужели тогда не предполагали, что такое может случиться?
– Отдаленные намеки были… Только потом, после аварии мы поняли, что какие-то сомнения возникали, что есть определенные режимы, при которых ввод стержней генерирует положительную реактивность… Весьма маленькую, тогда не предполагали, что она может быть столь большой и катастрофичной… Конструктора какие-то меры принимали…Но честно скажу, в голову подобное не приходило…
– И для науки это стало неожиданностью?
– Эти режимы не обследовались…
– Чем же ваши причины аварии отличаются от общепринятых?
– Сейчас мы все говорим одно, это тогда были разногласия… Итак, авария произошла по следующим причинам. Первое: физические свойства активной зоны были не оптимальными…
– То есть конструкция была неудачной?
– Я не употребляю слово "неудачная", я говорю - не оптимальные …
– Нужно пояснение.
– Соотношение ядер графита и урана было не оптимальным… Грубо говоря, ядер графита было больше, и спектр нейтронов был "перезамедлен"…
– Можно я сформулирую так: это была недостаточно глубокая проработка активной зоны?
– Как журналист и писатель вы употребляете резкие слова, но они не точны… Просто были свои соображения по эффективности работы реактора. Не будем углубляться в "физические дебри", а попробуем пробиться дальше и понять, почему такое произошло в Чернобыле… Итак, вторая причина - конструкция стержней была такова, что в этом "перезамедленном спектре" при вытеснении воды генерируется положительная реактивность. Вместо того, чтобы глушиться, реактор начинает разгоняться… Короче говоря, первая причина как бы выявила все недостатки конструкторские - в других режимах это и не проявилось бы… А дальше уже все понятно: реактор начал "разгоняться", вода вскипела, что дало дополнительную реактивность… И разгон уже пошел на "мгновенных" нейтронах. . Ну а третья причина - ошибки персонала.
– Простите, можно упростить для домохозяек: атомная энергетика работает на "запаздывающих" нейтронах, а ядерная бомба - на "мгновенных" ?
– В определенном смысле, да. В бомбах создают специальные условия, чтобы процессы шли очень быстро, у нас же скорости изменений маленькие… Но, тем не менее, тот факт, что на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС процесс пошел на "мгновенных" нейтронах - катастрофа! Это огромное энерговыделение, разрушение активной зоны, взрыв, выброс, паро-циркониевая реакция, образование водорода и серия новых взрывов…
– Значит, атомный реактор "перешел" в атомную бомбу?
– В очень-очень "медленную"… К сожалению, образные сравнения грешат неточностями…
– Тогда очень боялись сказать правду, то есть назвать аварию "ядерной". Неужели это было неясно?
– Специалистам уже через несколько дней многое стало понятным, иное дело: у нас не было опыта борьбы с такой аварией, и его пришлось приобретать в очень суровых условиях.