Скоро дно в корзинках покрылось росной черникой.

Тонкие Алешкины пальцы неутомимо, легко и ловко отрывали густые гроздья, не трогая при этом листьев. У Валерки так не получалось, к тому же ему казалось, что смятые ягоды в корзину класть нельзя, ну, а выбрасывать жаль, и он их ел. В конце концов Валерка успокоился: Алешку все равно не догнать, а ягод в лесу хватит и на его долю.

Прошли добрых пять километров, а может, и больше. Мальчики устали, но признаться в этом не хотели. Особенно трудно приходилось Валерке; словно невзначай, вцепился он в отцовскую корзину и, пошмыгивая носом, старался идти с отцом рядом.

Пройдена поляна, еще одна, позади остался холмик и глубокий, с крутым спуском овраг, и вдруг открылось озеро, самое настоящее лесное озеро. Берег его покрыт кустарником, у самой воды высятся две невысокие замшелые скалы. Стоят они рядом, чуть склонясь друг к дружке. Озеро омывает их, а вокруг шумят и шумят зеленые сосны. Светит солнце, едва пробиваясь сквозь ветви.

Отец расстегнул ворот. В озере чуть колыхнулось его отражение: угловатые плечи, короткие усы, острый подбородок.

— Выкупаемся! — в один голос воскликнули ребятишки. Пока они не видели озера с его мягкими тенями по берегам, не слышали, как весело с камушка на камушек, через корчаги, вылезавшие из земли, журчат ручьи, они не ощущали лесной духоты. Но едва между кустов блеснуло озеро, едва они увидели его ближе, как духота стала невыносимой, не только идти, но и дышать стало невмоготу.

— Выкупаемся, да? — Валерка, не дожидаясь, пока отец разрешит, заметив лишь, что отец сделал едва уловимое движение, словно говорил: ладно, мол, давайте — сразу, боясь, что отец вдруг передумает, стал стаскивать с себя рубаху. Торопясь и не расстегнув все пуговицы, он никак не мог ее снять и потому сердился, рвал рубашку, и она не поддавалась.

— Что делаешь? А пуговицы? — Отец помог ему, и рубашка сразу же сползла с головы. Радостный, возбужденный, он похлопал себя по узкой груденке и, сняв портки, посверкивая черными пятками, побежал к озеру.

— Лешка, иди же!

— Сейчас. — Алешка, подпрыгивая на одной ноге, снимал с другой ботинок. — Я тебя догоню. Плыви.

— Погоди. Я сначала. А вдруг — ямы?

Отец составил корзинки, быстро разделся и, став с Валеркой рядом, сиганул с камушка головой вниз и тотчас скрылся под водой. Некоторое время его не было видно, только огромные радужные круги расходились во все стороны, и внезапно почти на самой середине озера выплыл, из воды показались его крепкие широкие плечи.

— Давай! — помахал рукой. — Плыви ко мне!

Огласив лес протяжным криком, Валерка с разгона упал на опрокинутые в озере деревья, разбил их отраженья, на части раздробил стволы и ветви. Алешка обогнал его. Валерка старался не отставать и сердито звал:

— Лешка, погоди же…

Но тот будто не слышал и плыл по-отцовски легко, саженками. Отец моргнул ему, и Алешка вдруг замешкался, перевернулся на спину, шумно выдохнул воздух, а Валерка, радуясь этому, обогнал его и подплыл к отцу.

— Перекинь меня.

— Залезай на закорки.

Валерка тотчас взобрался отцу на плечи и — раз! — с радостным визгом опрокинулся навзничь и с головой ушел в воду. Выплыв, обернулся к Алешке:

— Видал как!

— Знатно.

Озеро сразу ожило, по воде запрыгали, заплясали солнечные блики — оранжевые, зеленоватые, светло-голубые. Заколыхались в таинственной глубине озера тени окружавших его деревьев и кустов, закивали друг дружке чубатыми растрепанными головами. Давно такого не видело заброшенное лесное озеро, и оно тоже радовалось, играло, гоняло круги.

Вдоволь накупавшись, Бояровы выбрались на берег и, уставшие, растянулись на освещенной солнцем полянке. Пообсохнув немного, перекусили. Когда кончили есть, Валерка предложил искупаться еще раз, но отец не разрешил, сказав, что пришли они сюда по делу, искупаться можно будет и дома, благо Пинега рядом. Освежились разок — и хватит. Пора и в дорогу. Валерка не стал больше просить, но все-таки, перед тем как отправляться дальше, закатал как можно выше портки и на прощанье постоял в холодной воде, обрызгал с ног до головы зазевавшегося Алешку.

— У, противный, — погрозился Алешка, а Валерке хоть бы что — смеется, весело ему. Он бы не прочь и еще поиграть, но отец уже оделся, обулся и подхватил корзину.

— Пошли!

С явным сожалением уходили мальчишки от озера, от этих скал, поросших желтоватым мхом. Прыгать бы с них хорошо, только проверить надо, глубоко ли там, у подножья. И как тихо здесь, красиво. В тени скал цветет белокрыльник, а на озере желтеет кубышка, там и сям у берегов вспыхивает огоньками водяная гречиха.

Еще раз оглянулись — лес поглотил и скалы и озеро.