Дровосеки работали в охотку, торопясь поскорее покончить с делом и вернуться в лагерь к дневной трапезе.

Низкорослый лесок был скоро вырублен, и Релкину открылось впереди еще одно хлебное поле. Прозвучал сигнал к окончанию работ.

Базил опустил топор со вздохом удовольствия:

— Тяжеловато.

Релкин был поражен настроением своего дракона. Иногда Базил работал без особого энтузиазма, но сегодня он помахал топором с душой. Многие деревья он валил с одного удара.

— Сегодня ты нарубил больше, чем всегда, — сказал Редкий.

— Спасибо. Мальчик всегда напоминает дракону о подобных вещах.

Они обошли заросли колючек по пути к месту сбора.

— Как твои ноги?

— С ногами все хорошо. Совершенно не нужен драконопас.

— Ха! Тогда сам и отправляйся за своим обедом.

— Это несложная работа. С ней справится даже глупый драконий мальчик.

Релкин посмеялся про себя: его дракон определенно настроился на приятный обед.

Тут в их разговор ворвался неожиданный стук копыт.

Трое чардханских рыцарей в полном вооружении с развевающимися вымпелами мчались по сорговому полю, топча посевы. Увидав на опушке дракона, они с отрывистыми выкриками стали носиться вокруг гигантской рептилии.

Все трое были пьяны, явный огонь сумасшествия берсерков горел в их глазах. Внутри Релкина шевельнулось предчувствие.

Неожиданно один их них заставил своего скакуна подойти совсем близко.

— Хо, ты, мальчик! — громко заявил пьяный на верио, он говорил с сильным акцентом. — Я — Херваз из Генча. Все знают, что я смелый и верный рыцарь моего лорда-сеньора Гаспарда из Мэйокса. Я никогда не уклоняюсь от битвы. Скажи своему зверю, чтобы он приготовился. Я вызываю его на бой по всем правилам.

Беспокойство Релкина неизмеримо возросло.

— Добрый рыцарь, дракон должен идти обедать. Колокол уже прозвонил. Он устал от рубки леса. Позволь перенести поединок на другой день. А кроме того, дракон вооружен только топором. Топор хорош для рубки деревьев. Это не драконий меч.

Херваз бросил на мальчишку взгляд, полный презрения:

— Меня не интересуют твои заботы или извинения. Голова чудовища будет моим трофеем, согласится он драться со мной или нет. Готовься.

Релкин услышал, как Базил зашипел у него за спиной. Дракон понимал даже этот варварский верио:

— Этот человек хочет драться с драконом? До сих пор рыцарь избегал смотреть на дракона; теперь же он взглянул ему прямо в глаза, но в драконий столбняк не впал. Релкин подивился ярости этого варвара. Две пары глаз — огромные драконьи и маленькие человечьи — застыли неподвижно, потом рыцарь усилием воли оторвал взгляд и отъехал к своим приятелям, гремящим железом, пытаясь удержать лошадей. Релкин яростно прошептал:

— Этот парень пьян, да к тому же еще и ненормальный. Ты не можешь убить его, Баз. Если мы убьем его, нам придется дорого расплачиваться.

Базил мрачно кивнул:

— Я отлично помню историю торговца Дука. Я все хорошо понимаю. Дурак в металлической одежде пристал к нам и хочет убить дракона, а мы не можем причинить дураку вреда.

— Это не правильно, бессмысленно, но это так. Несмотря на беспокойство, Релкину было интересно, как поведет себя лошадь рыцаря, когда ее заставят поскакать на дракона. Чардханские боевые лошади, как говорили, необычайно свирепы и огромны. Их вывели способными нести на себе этих больших людей вместе со всеми доспехами и стальным вооружением. Но даже эти лошади были вполовину меньше дракона и не похоже, чтобы заблуждались насчет своего страшнейшего врага — голодного хищного виверна.

Чардханские рыцари достали серебристые фляжки и пустили по кругу, каждый тост заканчивался взаимной здравицей и дружным завыванием, призванным разжечь боевой дух. Потом тот, кто бросил вызов, развернул своего коня, опустил забрало и приготовил копье к бою. Его лошадь пошла легкой рысью, потом перешла в галоп и поскакала прямо на Базила.

Релкин отбежал в сторону, оглядываясь в поисках метательного оружия. При нем не было арбалета, и он вдруг почувствовал себя ужасно беспомощным.

Базил похолодел. В руках у него был всего лишь топор тролля — неуклюжее и глупое оружие. Хотя достаточно совершенное в руках троллей. Что-то тяжело дрогнуло в сердце дракона, он вдруг понял, что очень устал, словно тяжесть веков опустилась на его плечи.

Все приемы по отражению атаки кавалерии требовали, чтобы против человека, одетого в броню и вооруженного длинным колющим оружием, применялся драконий меч. Обороняющийся дракон должен был определить точку, в которую направлено копье, и отразить его, выставив щит на линии движения всадника. Это практически полностью защищало дракона и одновременно заставляло разогнавшегося всадника развернуться, подставляя себя под удар. Все, что было теперь у Базила, — это идиотский топор.

Драконы не сильны в импровизации.