Но Эвелину не пришлось делать этот выбор. Таграйн находился всего шагах в двадцати от пещеры, когда Эвелин еще только стоял у самого выхода из нее.

Он сразу же увидел это — темное пятно высоко над головой — и понял, каким-то образом понял, что сейчас произойдет.

Таграйн заметил товарища, и на его измученном, окровавленном лице расплылась широкая улыбка.

Камень летел вниз, как точно нацеленная стрела, и угодил в затылок Таграйна, который от удара рухнул на землю.

Эвелин отпрянул под укрытие пещеры и забормотал свои молитвы.

Камнепад усиливался еще на протяжении часа, барабаня по земле с такой яростью, что временами Эвелину казалось, будто камни могут пробить дыру в своде пещеры.

Но потом все закончилось, так же неожиданно, как и началось. Небо снова прибрело свой обычный темно-голубой цвет.

Эвелин выбрался наружу и подошел к Таграйну, превратившемуся в окровавленное месиво. Взгляд юноши привлекла роковая рана — зияющая дыра в черепе; все вокруг было забрызгано мозгами и кровью.

Потом Эвелин увидел «снаряд», оборвавший жизнь Таграйна, — большой пурпурный аметист. Очень бережно, даже благоговейно Эвелин вытащил его из головы своего мертвого товарища и положил камень на землю, успев, однако, почувствовать его невероятную мощь, подобную которой он даже и представить себе не мог. Несомненно, этот камень был могущественнее любого из тех, какими располагал Санта-Мир-Абель! И какой большой! Аметист едва помещался на раскрытой ладони Эвелина.

Он выкинул из головы все мысли о Таграйне, убитом им юноше и занялся делом, которому его обучали все эти долгие годы. Первым он обработал аметист, покрыв его специальным маслом и создав вокруг него нечто вроде защитной пленки через прикосновение и молитвы.

Потом, повинуясь исключительно инстинкту, Эвелин начал отыскивать камни, в наибольшей степени насыщенные энергией. Во многих вообще не ощущалось никакой магической силы; скорее всего, они остались от предыдущих камнепадов. Следующим после аметиста он отобрал гематит размером с яйцо, а потом рубин, маленький, но безупречный.

Только отобранные и обработанные им камни сохранят свою силу; остальные станут просто частью поверхности Пиманиникуита, утонут в его черном песке, затеряются в траве, которая успеет вырасти на протяжении семи последующих поколений.

Поздно ночью Эвелин без сил рухнул на берегу лагуны и проснулся лишь поздно утром следующего дня. Драгоценный груз находился в сумке, в целости и сохранности. Только теперь Эвелин заметил драматические изменения, происшедшие с Пиманиникуитом. На острове не осталось никакой растительности — всю его поверхность покрывало каменное крошево.

Вытащить затопленную лодку и вылить из нее воду Эвелин сумел лишь с огромным трудом, но в конце концов он справился. Мелькнула мысль, что неплохо бы наполнить лодку фруктами, но он тут же вспомнил, что теперь уже этого сделать не сможет. Вокруг не осталось ничего зеленого — только камни, камни без конца. Он ходил по сокровищам, хохоча от абсурдности происходящего: в течение часа он мог бы набрать столько драгоценностей, пусть и лишенных магических свойств, что их хватило бы на постройку дворца почище королевского. А за день он мог стать самым богатым человеком в Хонсе-Бире и даже, возможно, во всем мире, включая известный своими баснословными богатствами Бехрен. Но полученный им относительно Пиманиникуита приказ был ясным и недвусмысленным: с острова можно увезти лишь те камни, которые обладают магической силой. Брать другие драгоценности означало бы нанести оскорбление Богу. Дар Господа был предназначен только для двух монахов, которым позволялось собрать и обработать столько камней, сколько они в состоянии унести.

Ничего не оставалось, как просто сидеть, глядя на море и ожидая возвращения «Бегущего». Впечатления настолько переполняли Эвелина, что он забыл даже о еде.

Он увидел паруса на следующий день. Двигаясь, точно лишенный чувств робот, брат Эвелин сел в лодку и налег на весла. Уже в море у него мелькнула мысль вернуться и взять с собой тело Таграйна, но он тут же отказался от этого намерения.

Можно ли найти лучшее место последнего успокоения для монаха церкви Абеля?

На обратном пути Эвелин почти не замечал течения времени, настолько завладели его вниманием и просто очаровали его дары Божьи. Предоставив Аджонасу заниматься своим делом, в том числе и улаживать отношения с экипажем, трое уцелевших монахов — даже Пеллимар, чье состояние день ото дня улучшалось — работали с камнями. Правда, полученное от поври ранение не прошло для Пеллимара бесследно; сильно пострадали мышцы плеча. Левая рука почти бездействовала, и, казалось, никакого улучшения не предвиделось.

На обратном пути поври им не повстречались, но Эвелина совсем не волновала мысль о поври. Он острее других ощущал пульсирующую энергию собранных драгоценностей. Если бы вдруг показалась «бочка», ему не стоило бы труда уничтожить ее, прибегнув к помощи одного из камней.

Самым загадочным оказался огромный пурпурный аметист с вкраплениями множества кристаллов. Основание у него было почти плоское, и, положенный на пол, он напоминал странный пурпурный кустик с торчащими во все стороны веточками различной высоты. Эвелину никак не удавалось определить назначение заключенной в нем магии, но одно он ощущал несомненно — в этих кристаллах таилась просто невероятная по мощи энергия.