– И тогда-то уж мы наверняка попадемся. Нам пристегнут обвинение в мошенничестве. Неужели ты хочешь, чтобы я всю жизнь ходил в синих очках и накладной бороде?

Рози рассмеялась.

– Нет, я думаю, ты в гриме будешь выглядеть не очень хорошо… Хоть бы мы по крайней мере были по-настоящему обвенчаны!

– А какая разница, Рози? Тогда меня будут преследовать еще и за двоеженство. Вот было бы хорошо!

Рози вздрогнула, когда в дверь постучали. Джек Силвермен поставил ведерко со льдом на бюро и вынул из шкафа четырехугольную бутылку виски.

– Не наливай мне. Я не хочу пить.

– Дитя, ты должна подтянуться. Одевайся скорее и идем в театр. Черт возьми, я бывал в худших переделках. – Он подошел к телефону со стаканом в руках. – Дайте мне газетный киоск… Здравствуйте, барышня… Мы с вами старые друзья… Конечно, вы знаете меня… Послушайте, вы можете достать два места в «Фолли»?… [187] Я так и думал… Нет, я не могу сидеть дальше восьмого ряда… Вы – славная барышня… Вызовите меня через десять минут, хорошо?

– Послушай, Джек, в этом озере действительно есть бура?

– Конечно, есть! Разве ты не видела заключения четырех экспертов?

– Видела. Я все время удивлялась… Послушай, Джек, если это пройдет, ты обещаешь мне больше не принимать участия в таких сумасшедших делах?

– Конечно. Да мне больше и не нужно будет… Ох, какая ты знойная в этом платье!

– Нравится тебе?

– Ты выглядишь бразильянкой… Что-то тропическое…

– В этом – тайна моего очарования. Пронзительно задребезжал телефон. Они вскочили.

Она прижала руку к губам.

– Два в четвертом ряду? Отлично… Мы сейчас сойдем вниз и возьмем их… Рози, нельзя быть такой нервной! Ты и меня этим заражаешь. Подтянись!

– Пойдем покушаем, Джек. У меня с утра, кроме сливок, ничего во рту не было. Я больше не хочу худеть; от этих волнений я и так достаточно сдала.

– Брось, Рози… Ты действуешь мне на нервы.

Они остановились у стойки с цветами в вестибюле.

– Дайте мне гардению, – сказал он.

Он выпятил грудь и скривил губы в улыбку, когда цветочница укрепляла цветок в петличке его фрака.

– А тебе какой, дорогая? – величественно повернулся он к Рози.

Она надула губы.

– Я не знаю, что подойдет к моему платью…

– Покуда ты будешь выбирать, я пойду за билетами.

Он распахнул пальто, чтобы был виден накрахмаленный пластрон его рубашки, вытянул из рукавов манжеты и торжественно направился к газетному киоску. Пока заворачивали в серебряную бумагу красные розы, Рози видела уголком глаза, как он, наклонившись над журналами, болтал со светловолосой девушкой. Когда он вернулся с пачкой денег в руке, глаза его блестели.

Она приколола розы к своему меховому манто, взяла его под руку, и они вместе вышли через вращающуюся дверь в холодную, сверкающую, электрическую ночь.

– Такси! – крикнул он.

В столовой пахло гренками, кофе и газетой. Меривейлы завтракали при электрическом освещении. Мокрый снег бил в окна.

– Бумаги «Парамаунт» упали еще на пять пунктов, – сказал Джеймс из-за газеты.

– Джеймс, ну зачем ты меня дразнишь? – захныкала Мэзи, тянувшая кофе маленькими, куриными глотками.

– Джек ведь больше не работает в «Парамаунт», – сказала миссис Меривейл. – Он заведует рекламой у «Фэймос плэйерз».

– Он приедет через две недели. Он писал, что надеется быть здесь к Новому году.

– Ты получила еще телеграмму, Мэзи? Мэзи кивнула головой.

– Ты знаешь, Джеймс, Джек никогда не пишет писем. Он всегда телеграфирует, – сказала миссис Меривейл.

– Он, вероятно, забрасывает весь дом цветами, – буркнул Джеймс из-за газеты.

– Все по телеграфу, – хвастливо сказала миссис Меривейл.

Джеймс отложил газету.

– Ну что ж, будем надеяться, что он приличный человек.

– Джеймс, ты отвратительно относишься к Джеку… Это гадость! – Мэзи встала и исчезла за портьерами гостиной.

– Поскольку он собирается стать мужем моей сестры, я полагаю, что могу высказывать мое мнение о нем, – проворчал Джеймс.

Миссис Меривейл пошла за дочерью.

– Иди сюда, Мэзи, кончай завтрак, он просто дразнит тебя.

– Я не хочу, чтобы он говорил так о Джеке!

– Но, Мэзи, я считаю, что Джек – прекрасный мальчик. – Она обняла дочь и подвела ее к столу. – Он такой простой и, я знаю, у него бывают хорошие порывы… Я уверена, что ты будешь счастлива.

Мэзи села; ее лицо под розовым чепчиком надулось.