Лет 40–50 назад лещи считались промысловой, хотя и второстепенной, рыбой Амура. Добывали их в начале 40-х годов по 4, 5, 6, до 11,3 тысячи центнеров в год. До 1,5–2 миллионов штук… Вернее, не добывали, а сдавали государству, потому что я основываюсь на статистике заготовок рыбы. Ловили-то раза в полтора больше, а самых крупных уносили домой.

Ловили! После запрета варварских глухих забоек в 1946 году лещей стали брать все меньше и меньше. А тут еще маловодье. Но пришли многоводные 50-е, и пришло время капроновых снастей, а уловы лещей редко в какой год превышали тысячу центнеров. И на 96 процентов был в них белый лещ. А теперь среди сотни лещей черный всего один, да и тот невелик. Как все же хорошо, что ввели в 1967 году весенне-летний запрет промыслового лова амурского частика.

В сравнении с европейским лещом амурский белый имеет много преимуществ как биологического, так и практического характера. Он в основном растительнояден, на обильном корме в теплых краях способен быстро расти и достигать внушительных размеров… И потому его стали акклиматизировать в южных водохранилищах европейской части СССР, в которые впадают быстрые реки: в стоячей воде наш лещ не может метать икру. Как и амуры, толстолобы, желтощек, ауха и прочие пелагофилы. Акклиматизация идет успешно.

Вот и еще один амурец проник в Европу… Который уже по счету?

Каждая рыба — разумеется, как и все живые существа — чем-нибудь да своеобразна: внешностью, размерами, повадками, физиологическими особенностями организма, приспособлениями к условиям обитания. Есть, правда, с виду вроде бы похожие рыбы, как, например, чебак и чернобрюшка или сом с налимом, но они совершенно разные внутренне. А с другой стороны, живут и такие, которые не просто удивляют, но и поражают. Минога — змеевидно длинным гибким телом, камбала — уродливой сплющенностью, осетровые — акульим хвостом и замысловатым панцирем.

А вот косатки — амурские рыбы средних размеров — необычны своими крепкими, зазубренными и острыми колючками: одна торчит в спинном плавнике, две — на грудных. Их длина примерно равна наибольшей высоте тела. У уссурийской косатки колючки вырастают до десятка сантиметров в длину при толщине у основания с карандаш, а крепость и острота их таковы, что в детстве мы ими сколачивали плотики. Правда, хрупковатые они, крошатся под молотком, но в сырое дерево входят.

Тело этих оригинальных рыб покрыто ядовитой слизью, и на колючках ее тоже полно, а потому уколы ими всегда болезненны и долго не заживают.

Косаток в Амуре и теперь много, а раньше они здесь водились в громадном количестве. Редко когда их не оказывается в рыбацких уловах вперемешку с карасем и в наше время.

Уха из них с особым ароматом, замечательно вкусна и навариста. А вот многие рыболовы их не любят, и именно за опасные коварные колючки, да еще потому, что не считается эта рыба щекочущим рыбацкое самолюбие трофеем. Такой добычей удильщик недоволен: ворчит, достает кусачки, ищет тряпку потолще, чтобы взять в руки добычу. А между прочим с косаткой можно и нужно обращаться просто и бесцеремонно: левой рукой приподнять на поводке, большим пальцем правой охватить верхнюю колючку сзади и слева, указательным же подать оттопыренную правую «пику» с перекосом к хвосту. При сжатии этих двух пальцев колючки фиксируются столь плотным замком, что широко раскрывает рыба рот и покорно замирает. Теперь уже нетрудно отцепить другой рукой крючок.

А вот для промысловых рыбаков косатки — истинная беда: из сети или невода и одну пока выпутаешь — всех чертей помянешь, а ведь иногда они застревают в снасти сотнями. Скрутят в жгуты сеть — и хоть плачь, хоть бросай ее. Несколько часов, а то и дней приходится ждать, пока не высохнет скользкое колючее «божье наказание», как зовут косаток промысловики. Видимо, с учетом этого вреда некоторые ихтиологи считают их рыбой сорной.

Семейство багрид — косатковых — тропическое: большинство его представителей обитает в реках и озерах Южной и Восточной Азии и Африки. И лишь пять из них на пределе ареала живут в Амуре. Кроме бассейна этой реки косатки нигде больше в Советском Союзе не водятся.

Пять амурских видов относятся к трем родам семейства. Формой тела они весьма сходны: оно бесчешуйное, конически удлиненное и стройное, голова широкая, уплощенная, тупорылая, с нижним ртом и довольно крупными глазами. Хорошо развит жировой плавник. Ну и, разумеется, все косатки защищены своими грозными «рапирами». Да, еще: они способны издавать громкие скрежещущие звуки, из-за чего их иногда называют скрипунами.

Самыми многочисленными из них являются косатка-скрипун, уссурийская косатка-плеть и малая, или синяя, косатка Бражникова. Косатка-крошка (мистус мика) не так уж и редка, но она еще почти не изучена, ибо ее лишь недавно открыл и описал хабаровский ихтиолог И. А. Громов. Кстати, все косатки Амура еще ждут своих дотошных исследователей.