— Боже милостивый, — задохнулась она, — ну и печка!

Смотреть в округе было не на что: четыре катера, примерно в километре друг от друга, ослепительно-белая равнина — и далекие горы. Высадившееся первым отделение Джулиана, десять пехотинцев в бронескафандрах, обшарило местность чувствительными сканерами, но не нашло даже микроорганизмов. Раскаленная соль была безжизненна, как поверхность астероида в безвоздушном пространстве. А может, даже еще мертвее.

Джулиан с помощью зуммера переключился на командную частоту:

— Капитан Панэ, мы не обнаружили никаких признаков присутствия опасных животных или растений. Вообще ничего. Вокруг все чисто.

— Ясно. — Голос капитана был сух, как ветер, обжигающий лицо Джулиана. — Надо полагать, поэтому вы и сняли шлем?

Джулиан лишь на мгновение задержался с ответом.

— Только для того, чтобы использовать все имеющиеся у нас сенсорные системы, сэр. Иногда запах предупреждает об опасности, которая никак больше себя не проявляет.

— Это правда, — сказал капитан несколько мягче. — Теперь наденьте шлемы и рассредоточьтесь по периметру. К вам присоединятся остальные бойцы третьего взвода. Когда они займут позиции, возвращайтесь к центру. Будете в резерве.

— Приказ понял, сэр.

— Панэ связь закончил.

— Язви в богадушумать!..

Поэртена свалил ящик с гранатами на верхушку штабеля и огляделся по сторонам. Выругался он очень тихо, но Дэпро услышала и, отмечая в списке принесенный ящик, ухмыльнулась. Несмотря на чудовищную жару, она казалась такой свежей, словно вокруг лежал только что выпавший снег.

— Спокойнее, спокойнее, — посоветовала она. — Разгрузку мы почти закончили. Теперь начнется самое интересное.

Пинопец скосил глаза на кончик носа — похоже, запрашивал какие-то данные у импланта.

— Перемать! Это ж сколь мы тута корячились!

Он устремил взгляд к горизонту. Солнце все еще стояло довольно высоко.

— Оно тута ваще заходит или где?

— День здесь долгий, Поэртена, — холодно улыбнулась сержант. — Тридцать шесть часов. Часов через шесть наступят сумерки.

— Язвит, — сквозь зубы прошипел пинопец. — Вот гнусь-то!

— А знаешь, что самое гнусное? — Закрепляя на верхушке рюкзака пленочную солнечную батарею, младший капрал Липинский требовал ответа, казалось, у всей вселенной.

Такой батареей был экипирован каждый морской пехотинец. Ими можно было пользоваться индивидуально или объединять отдельные элементы в общую систему, подзаряжая мощные конденсаторы. Без энергии все чудеса человеческой технологии были совершенно бесполезны. Правда, их мощности было недостаточно для бисерных ружей, плазмометов и бронескафандров, зато вполне хватало на поддержание работоспособности «хамелеонов», коммуникаторов и сенсоров.

— Ну? — спросила капрал Эйкен.

Ротная гранатометчица занималась подгонкой снаряжения. Даже при небольшом перекосе гранаты имели обыкновение заклиниваться, а это не самое приятное, что может случиться в бою. А что впереди много боев и всяческих других неприятностей, было уже очевидно.

Разгрузка и подготовительные работы продолжались весь остаток дня и часть ночи. Когда солнце зашло, температура резко упала, а к полуночи, по местному времени, даже подморозило. Ночь выпала длинная и мерзкая, не помогали даже спальники-«хамелеоны», и до утра морпехи не раз успели вспомнить, почему им все же взбрело в голову подписать контракт с Императорским особым полком. Соображения престижа? Да, конечно, но более весомым аргументом для многих стало на редкость простое соображение: надоело мотаться по чужим неприветливым планетам и спать в мороз на голой земле под тоненьким походным одеялом.

Задолго до рассвета все уже были на ногах — укладывали рюкзаки и тюки, закрепляли вещи на носилках, в общем, готовились к походу. Когда взошло солнце, воздух прогрелся — и быстро превратился в топку, поэтому, несмотря на великолепную подготовку морской пехоты, работа шла ни шатко ни валко.

— Самое гнусное — это переть на себе все его шмотки. — Липинский с опаской указал подбородком в сторону принца.

Эйкен равнодушно пожала плечами:

— По сравнению с общим грузом это не так уж много. Дьявольщина, мне доводилось служить в роте, где командир заставлял таскать свои вещи писаря.

— Бывает, — спокойно подтвердил Липинский, — но ты ведь не скажешь, что это была приличная рота?

Эйкен уже открыла рот, чтобы ответить, но тут же передумала: неподалеку появилась сержант Дэпро.

«Все сюда», — просигналила она жестом своему отделению.

— Общий сбор, — сказала гранатометчица, и они с Липинским трусцой направились к сержанту.

Дэпро, потягивая воду из трубочки, прикрепленной к фляге с водой, подождала, пока все соберутся.

— Так, ребята, попить не забыли?