Косутич перебросила бисерное ружье через плечо, подражая мардуканцу, миновала трех бойцов, обступивших чужака, и подняла руку ладонью вперед. Нельзя было поручиться, что чужак воспримет этот жест как призыв к миру, но надежда оставалась: в большинстве гуманоидных миров он срабатывал.

Мардуканец произнес неразборчивую фразу. Ева кивнула. Слова значили для нее ровно столько же, сколько жестикуляция этой рогатой скотины. Он явно показывал в сторону убитой принцем зверюги — может, возмущался зверским убийством домашнего любимца, а может, благодарил за спасение своей жизни. Ее зуммер, напрягшись, попытался разобраться с переводом, но только пискнул и вместо текста выдал цепочку нулей. Местный диалект не имел ничего общего с ядром в пятьсот слов, которое на всякий случай загрузили в каждый имплант.

— Мне нужна О'Кейси, сию минуту, — беззвучно сказала она, включив ларингофон.

— Мы уже идем, — отозвался Панэ. — С нами его высочество.

Косутич еще раз приветственно помахала нежданному гостю и посмотрела через плечо назад. И обнаружила, что все это время гость, не проявляющий ни малейшей враждебности, находился под прицелом двух бисерных ружей и плазмомета.

— Разойдитесь и опустите оружие, парни. Просто держите его под рукой.

Она полуобернулась, с улыбкой глядя на приближающуюся группу. Миниатюрного шефа персонала было и не разглядеть за спинами рослого Панэ и Роджера, облаченного в бронескафандр и окруженного отделением второго взвода. Телохранители профессионально демонстрировали готовность сражаться хоть со всем миром. Подходящий момент, чтобы смыться. Косутич поклонилась мардуканцу и потихоньку отступила назад, гадая, как развернутся события дальше.

Профессиональные лингвисты — к которым Элеонора О'Кейси никогда не принадлежала — пользовались имплантами особой комплектации и, как правило, обладали языковым чутьем, что позволяло осуществлять перевод синергетично и синхронно. Элеонора же целиком зависела от программного обеспечения. Правда, до некоторой степени ей мог сослужить службу огромный багаж знаний о разнообразных разумных видах. Но и здесь имелось несколько отчетливых «если».

В окрестностях космопорта в качестве приглашения к переговорам использовали сложный поклон с участием четырех рук. К несчастью, этот жест имел множество нюансов в исполнении — и ни один из них не был разъяснен толком. А самое главное, у Элеоноры было только две руки.

И надо было как-то выкручиваться.

Д'Нал Корд присмотрелся к маленькому существу, остановившемуся перед ним. Все существа в этом племени — двуногостью и переваливающейся походкой они напоминали базиков — были маленькими и довольно слабыми. В большинстве своем они постоянно меняли раскраску, сливаясь с фоном. Вероятно, это было свойство их странного верхнего покрытия. А еще у них было оружие — или магия, — позволившее убить зверя флара. И в том и в другом заключалась большая сила. А еще они убили зверя флара, когда тот почти настиг его самого. А значит, он теперь в ази-долгу перед одним из них. В его-то возрасте!

Существо перед ним поклонилось — почти правильно, надо сказать — и заговорило на непонятном гортанном языке. Между собой существа говорили по-другому.

— Я ищу того, кто убил зверя флара, — ответил он, указывая на охотившееся за ним чудовище.

Обычно эти твари пережидали день в норах, вырытых в сухих склонах. Ослепленный лучами Артака, безжалостно заливающими пески, обессиленный жарой, засухой и, будем честными, грузом прожитых лет, он даже не заметил на поверхности небольшую впадину с отверстием для дыхания, пока не наступил на ее край, — и остался жив только потому, что у бродячего самца не оказалось гарема самок.

И потому, что один из этих чужаков решил совершить доброе дело.

Чтоб ему пересохнуть.

Тоненькое существо, подошедшее первым, заговорило снова:

— ... убил... флор...

Корд повторил, очень медленно:

— Я... ищу... того... кто... убил... зверя... флара... Вон того бродячего самца, глупые вы маленькие базики!

— Мне нужен еще кто-нибудь, — прорычала Элеонора сквозь зубы. Затем приложила руку к груди. — Я — Элеонора.

Затем показала на мардуканца в слабой надежде, что он сообразит представиться.

Чужак снова забормотал, размахивая двумя свободными руками. Атмосфера накалялась — причем в буквальном смысле. Элеоноре было непереносимо жарко, она ощущала, как вода из нее выпаривается все быстрее. И тут ей в голову пришла неплохая идея.

— Капитан Панэ, — повернулась она к командиру, — это займет у нас некоторое время. Нельзя ли установить здесь какое-нибудь укрытие?

Панэ поглядел на солнце и сверился с зуммером.

— У нас еще три часа светлого времени. Останавливаться на ночлег рано.

Элеонора начала спорить, но Роджер жестом остановил ее и обратился к Панэ сам.

— Мы должны вступить с этими людьми в контакт, — сказал он, указывая подбородком на аборигена. — Вряд ли нам пойдет на пользу, если этот парень умрет от теплового удара.

Панэ набрал полную грудь воздуха, оглянулся по сторонам — и тут сообразил, что они разговаривают на командной частоте. Видимо, давешний урок — о недопустимости споров в присутствии личного состава — пошел принцу на пользу. Но в главном он по-прежнему ошибался.