— Мой духовный поиск пошел прахом, но я счастлив покинуть эти кошмарные горы.

Роджер окинул взглядом слоистые стены ущелья. Его ощущения явно не сходились с мнением мардуканца. Отряд как раз достиг нижнего слоя облаков, второй слой облачности нависал над джунглями, влажность заметно возросла. Одновременно росла и температура; ущелье на глазах превращалось в парную, и Роджеру было дурно от одной мысли, что в эту парилку надо углубляться все дальше и дальше.

Но как раз сейчас крутой спуск временно выровнялся и несколько расширился. Роджер приостановился, покинув свое место в колонне, — ему захотелось осмотреть эту небольшую долину. Возникла она, судя по всему, под влиянием двух факторов: таяния льдов и наступающих ледников. А значит, в геологической истории планеты были весьма морозные страницы. И сложение давних геологических процессов привело к появлению прекрасной, на человеческий взгляд, долины.

Формой она напоминала фасолину, украшенную в центре скромным озерцом примерно в полгектара. Туда впадали мелкие ручейки, змеящиеся по скалистым склонам, и шумный водный поток, многоуступчатым водопадом низвергавшийся с большой высоты. Отряд уже наполнял опустевшие резервуары; вода оказалась не только кристально чистой, но и почти холодной.

Верхний и нижний края долины были отмечены моренами — небольшими нагромождениями камней, выпавших из отступающего ледника, причем на верхней морене можно было бы выстроить великолепную горную хижину в окружении джунглей, с чудесным видом на озеро, а нижнюю — использовать как даровой источник строительных материалов.

Складчатые стены долины безусловно образовались в ходе горообразующих процессов, вызвавших к жизни весь горный хребет, но, вглядевшись в отдельные слои, Роджер понял, что когда-то, очень-очень давно, эта территория была пологим берегом или морским дном. Многочисленные признаки свидетельствовали о богатых залежах угля и железной руды, так что кричное железо можно было получать прямо здесь. Это было идеальное место для горнодобывающей промышленности. Для человека. Судя по замечанию Корда, любой абориген, которого занесла бы сюда судьба, счел бы окрестности малым кругом Ада.

— Ну, не знаю, — решил он поспорить. — Мне здесь нравится. Я люблю горы. Они обнажают саму душу планеты — если знаешь, куда смотреть.

— Пах! — фыркнул Корд и выразительно сплюнул. — Что здесь доброго для Народа? Никакой еды, холодно, как в смерти, сухо, как в пламени. Пах!

— На самом деле, — сказал Роджер, — если знаешь геологию, здесь очень хорошее место.

— Что такое «геология»? — воскликнул шаман, потрясая копьем. — Дух камня? Что это, скажи мне?

Роджер стащил с головы шлем, запустил пальцы в свою густую шевелюру и в задумчивости скрутил их в узел. Озеро так и притягивало его. Один бог знал, как он нуждался в хорошем шампуне! Впрочем, вопрос мардуканца отвлек его от этой важной мысли.

— Это наука о камне. Я заинтересовался ею, когда учился в колледже. — Роджер вздохнул и с тоской поглядел на цепочку морпехов, полукольцом выстроившихся вокруг его драгоценной персоны. — Если бы я не был принцем, я мог бы стать геологом. Видит бог, эта работа мне куда больше по сердцу, чем должность принца.

Корд внимательно посмотрел на собеседника:

— Тот, кто рожден быть вождем, не может стать шаманом. А шаман не должен идти в охотники.

— Но почему?! — вдруг взорвался Роджер и принялся размахивать руками как сумасшедший. — Я об этом не просил! Все, чего я хотел в жизни... я... черт, не знаю, что бы я стал делать, но я точно не стал бы его королевским высочеством принцем Роджером Рамиусом Сергеем Александром Чангом Макклинтоком!

Несколько секунд Корд с высоты своего роста глядел на макушку юного вождя, взвешивая варианты, а затем обнажил нож. В то же мгновение на него уставилось с полдюжины ружей, но шаман, не моргнув глазом, перехватил нож за длинное лезвие... и ловко ткнул принца обернутой в кожу рукояткой — в самую маковку.

— Ой! — Роджер схватился за голову и испуганно уставился на мардуканца. — Зачем ты так сделал?

— Не веди себя как ребенок, — строго сказал шаман, по-прежнему игнорируя целящихся в него морпехов. — Одни рождены для величия, другие — для ничего. Никто не выбирает, для чего он родился. Пренебрегать этим может только хнычущий младенец — но не человек Нашего Народа.

Он подбросил сверкающий нож в воздух и спрятал его в ножны.

— Выходит, — проворчал Роджер, потирая ушибленное место, — ты тоже говоришь, что я должен поступать, как положено Макклинтоку. — Он пригладил волосы и заметил на пальцах красные пятна. — Эй, это же кровь!

— Так учат хнычущего малыша, пока его кожа не станет жесткой, — сказал шаман, прищелкнув пальцами нижней руки. Кисть оканчивалась пухлой широкой ладонью с двумя пальцами неравной длины. Видимо, нижние руки использовали скорее для поднятия тяжестей, чем для более тонких операций. — Повзрослей.

— Знать геологию полезно, — угрюмо буркнул Роджер.

— Как это может быть полезно вождю? Разве не должен ты вместо камней изучать своих врагов? И своих союзников?

— Ты знаешь, что это такое? — Роджер ткнул пальцем на выход угольного пласта.

Корд снова прищелкнул пальцами — так мардуканцы обозначали знак согласия:

— Скала, которая горит. Лишняя причина не соваться в эти рожденные демоном горы. Разведешь на такой костер — того и гляди, сам поджаришься.

— Но для экономики это очень хорошая вещь, — настаивал Роджер. — Ее можно добывать и продавать.