Они обменялись взглядами.

–Что значит разборке?
– спросил Циско.

–Я не знаю, может быть я буду на него орать, или даже мы подеремся. Вы же никогда не видели, как мы с Ричардом общаемся.

Циско заговорил с Питером так, будто меня там не было.

–Они обычно творят нечто нереальное, когда находятся рядом друг с другом.

–В каком смысле нереальное?
– переспросил Питер.

–Я все еще стою прямо тут, - заметила я.

Циско посмотрел на меня своими большими темными глазами.

–Вы с Ричардом просто страшно фантастическая пара, когда вы вместе.

Я не сдержала улыбки.

–Страшно фантастическая?

Циско кивнул.

Я вздохнула.

–Прекрасно, но мне хотелось бы немного уединения. Он только что чуть не умер, да и я тоже.

–Прости, Анита, - ответил Циско.
– Я не могу на это пойти. Один из нас должен будет присутствовать в комнате.

–Разве у меня нет права вето?

–Клаудия и Ремус только что простили меня, если я снова все испорчу, мне придется уйти. Я не хочу все портить.

–Портить что?
– спросил Питер и густо покраснел.
– Извините, извините, не мое дело. Как-нибудь потом.

Циско кивнул.

–Потом.

Циско вздохнул и повернулся к дальнему углу прихожей. Соледад притаилась там. Она увидела нас, и ее лицо стало очень удивленным. Она собралась и двинулась к нам. Не той сексуальной грацией ликантропа, а как-то обессилено, будто движения причиняли ей боль.

–Что происходит?
– спросила я.

Ее голос был надорванным, как и движения.

–Я стреляла в Ричарда. Мне очень жаль.

–Вы все стреляли в Ричарда, - уточнила я. Я посмотрела на Циско.

Он пожал плечами в ответ на мой взгляд, будто говоря «Да».

–Я думаю, не выстрели она в него, он бы разорвал сердце Жан-Клода.

–Мне очень жаль, - повторила Соледад.
– Я не знала, что еще я могу сделать.
– Она остановилась в полушаге от нас, протянув вперед руку и опустив голову. Я видела подобный жест у львов. Это был способ спросить разрешения подойти ближе, если ты не уверен, что доминант тобой доволен. Мне рассказали, что охранники стреляли в Ричарда, и что она спасла Жан-Клоду жизнь, но никто не рассказал, как. Я уставилась на эту женщину с протянутой рукой, которая просила прощения. Она сделала свою работу. Что бы я сделала на ее месте? Замерла бы. Я была бы не в состоянии стрелять в Ричарда даже ради спасения Жан-Клода. Я бы замерла, и тогда Жан-Клод был бы мертв. Что скорее всего убило бы и нас с Ричардом. Дерьмо.

–Они забрали ее пистолет, - сказал Циско, - пока все это не утрясется.

–Как с полицейским, вовлеченным в перестрелку, - согласилась я.

–Многие из нас были полицейскими, - заметил Циско и взглянул на меня, будто спрашивая «Так что же мы будем делать?» И что же я собиралась делать? Я вздохнула, опустила голову и двинулась вперед. Ну вот почему каждый раз, как мы в дерьме, я вынуждена работать нянькой при чьих-то задетых чувствах? И как правило это кто-то, кто обычно вооружен и пребывает в образе крутого парня или плохой девчонки. Монстры оказались мягче, чем на первый взгляд.

Я подошла к ней и дала ей свою левую руку. Большинство людей сделали бы это похожим на рукопожатие, но я всегда оставляла правую руку свободной для пистолета, привычка. Соледад издала звук похожий на всхлип, а потом схватилась за мою руку. На мгновение я ощутила вес ее тела, потому что она скользнула к моей руке своим лицом. Она терлась щекой о мою руку и бормотала:

–Спасибо, благодарю тебя, Анита. Я очень сожалею, очень-очень.
– Ее слезы холодили мою кожу. Забавно, слезы всегда холоднее крови, а ведь они должны быть одной температуры? Ее сила вспыхнула по моей руке горячим дыханием. Любая сильная эмоция смывает самоконтроль у ликантропов. Она потянулась ко мне, содрогаясь от рыданий, и обернулась вокруг моей талии, ее длинные руки сжали меня. Фактически она почти стенала.

–Я не знала, как еще можно было бы остановить Ричарда…

–Все хорошо, Соледад, все хорошо.
– Я гладила ее волосы и начала уже перемещать руку к пистолету. Я не знала ее настолько, чтобы спокойно реагировать на ее потерю самоконтроля и ничего при этом не делать для собственной безопасности. Черт, я даже близким друзьям не настолько верила.

Я почти повернулась в кольце ее рук, когда она зашевелилась на мне. Она обхватила меня рукой вокруг талии, уперев меня лицом в ее грудь, и я успела перехватить когтистую лапу, которая уже тянулась к моему горлу. Когти выплывали из второй руки мою сторону и вошли под ребра. Боль была острой и внезапной, и теперь у меня было две цели. Я напряглась, чтобы удержать ее руку от моего горла и перехватила ее запястье у себя на талии, не давая ей вскрыть мне живот.

Ее голос прорычал прямо мне в кожу:

–Мне очень жаль, но ты должна умереть, Анита.

У Циско и Питера были пистолеты. Я бы сама выхватила пистолет или нож, но схватка с тигрицей заняла обе мои руки. Она не пыталась сжать мне горло, и рука на моем животе была почти неподвижна, не считая того факта, что внутри уже были ее крючковатые когти, выходившие прямо из ее человеческих пальцев.

Она обратилась к ребятам: