–Ты собирался умереть, - закончила я за него.

Он кивнул и вздрогнул, будто это движение причинило ему боль.

–Я знала что не умру, что ты не умрешь. Раны в живот могут причинять адскую боль, но при возможностях современной медицины, при новейших антибиотиках они не являются смертельными.

Он смотрел на меня непонимающим взглядом.

–Ты и вправду так думала, пока они пытались тебя спасти?

Я задумалась.

–Не совсем так, но мне было очень больно, Питер. Я уже бросила считать, сколько раз я приходила в себя в больнице или еще где-нибудь после ранений.

Я думала, что он опять пялится на мою грудь, но тут он спросил:

–Шрам на ключице, откуда он?

Интересная особенность моей майки была в том, что хоть большая часть груди и была закрыта, зато было видно все остальное. Меня раньше никогда не волновали мои шрамы.

–Вампир.

–Я думал, что это был оборотень.

–Нет, это был вампир.
– Я продемонстрировала ему шрамы на руках.
– Большинство из них оставили вампиры.
– Я коснулась одного из шрамов на левой руке, следы когтей.
– Этот от ведьмы-оборотня, которая была не настоящим оборотнем, не цикличным, так что это не заразно.

–Я не знал, что они бывают разными.

–Периодический оборотень может менять форму, но не привязан к лунному циклу. Плюс в том, что ты не перекидываешься из-за сильных эмоций или чего-то еще. Ты не перекидываешься, пока сам того не захочешь или не накинешь звериную шкуру.

–У тебя есть еще шрамы от оборотней?

–Да.

–Можно взглянуть?

По правде сказать, следы когтей настоящего оборотня красовались на моей заднице. Они были тонкими, почти незаметными. Габриэль, леопард-оборотень, который оставил их, считал это достойной прелюдией перед изнасилованием для съемок порно-фильма. Он был первым человеком, которого я прикончила своим большим ножом, который я обычно ношу в ножнах на спине. Теперь я была в некотором затруднении, поскольку никак не могла придумать, куда приспособить настолько большой нож, пока новые спинные ножны не будут готовы. Но теперь у меня были еще и новые шрамы, которые можно было показать Питеру.

Это было немного проще, поскольку нужно было всего-то вытащить футболку из штанов, хотя я так и не смогла решить, как будет лучше, расстегивать молнию при этом или нет. Я выдернула край майки и подняла настолько, чтобы было видно раны на животе.

Питер издал звук удивления.

–Этого не может быть.
– Прошептал он. Он почти дотронулся до шрамов, но отдернул руку, будто не был уверен в моей реакции.

Я подошла ближе к кровати. Он воспринял это, как приглашение, каковым оно и было, и прикоснулся к розовым шрамам кончиками пальцев.

–Шрамы могут полностью исчезнуть, а могут и остаться, понятно станет в течение ближайших дней или недель, - сказала я. Он убрал пальцы, а потом положил ладонь на самый большой из шрамов там, где казалось, будто она пыталась вырвать из меня кусок мяса. Его ладонь была достаточно большой, чтобы полностью скрыть след, так что его пальцы лежали уже за границей шрамов.

–Ты не смогла бы залечить это менее, чем за… двенадцать часов. Ты одна из них?

–Ты говоришь об оборотнях?
– спросила я.

–Да.
– Он прошептал это, будто это была тайна. Он вел ладонью вдоль моего живота, исследуя следы когтей.

–Нет.

Он вел рукой вдоль моих шрамов, пока не коснулся того места, где они огибали пупок.

–Меня они изуродовали. Я чувствую себя хреново. А ты вылечилась.
– Он повел ладонью вдоль изгиба моей талии, туда, где шрамов не было. Его ладонь легла на мою талию, и она была довольно большой. Этот жест заставил меня насторожиться. Единственным человеком, у которого были настолько же большие руки, был Ричард. Было что-то неправильное в том, что эти громадные ладони принадлежали Питеру. Все это заставило меня отстраниться и дать краю майки свободно прикрыть мой живот.

Его смутил не мой жест. Теперь я поняла, что не должна была позволять ему касаться меня настолько интимно. До этого момента меня ничего не смущало.

Он убрал руку и опять покраснел бы, если бы не кровопотеря.

–Извини, - пробормотал он, стараясь не смотреть на меня.

–Ничего страшного, Питер. В этом нет ничего постыдного.

Он бегло взглянул на меня своими карими глазами.

–Если ты не ликантроп, как ты смогла так быстро вылечиться?

По правде, скорее всего это было связано с тем, что я человек-слуга Жан-Клода, но с тех пор, как Дольф узнал об этом, мне расхотелось делиться этой новостью с людьми.

–Я носитель четырех штаммов ликантропии. Пока что я не перекидывалась, но в крови у меня они есть.

–Но врачи говорили мне, что нельзя получить более одного штамма ликантропии. В этом смысл вакцины. Два различных вида ликантропии убивают друг друга… - Он осекся в конце и постарался дышать ровнее, будто для него это было слишком тяжело.

Я погладила его по плечу.

–Не говори, если это причиняет боль, Питер.

–Мне сейчас все причиняет боль.
– Казалось, он попытался сесть в кровати, потом остановился, видимо, потому что эти попытки тоже причиняли боль. Он всматривался в меня, и его лицо было бледной тенью того лица двухлетней давности. Ребенок, которого я тогда встретила, все еще был там, и он там и останется. Это заставило сжаться что-то внутри меня. смогла бы я когда-либо навещать вот так Питера в больнице? Думаю, что посещение Эдуарда точно было на грани с фантастикой. Мы никогда не навещали друг друга. Не настолько мы были друзьями.