Я посмотрела поверх плеча Мики и руки Черри на кровать, стоявшую в комнате. Пережитая боль добавила теней на лицо Питера с момента нашей последней встречи. Оно смотрело на меня, такое молодое и бледное в окружении всех этих трубок и приборов. Когда я очнулась, я была подключена к чему-то похожему, что контролировало все жизненно важные функции организма. Так чем же он хуже меня?

Я прошептала.

–Не думаю, что стоит говорить, что не так.

Черри прищурилась в ответ на мои слова.

–Я постараюсь объяснить все потом, обещаю.

Она нахмурилась, но отстранилась, будто знала, что я собираюсь сделать. Может, так оно и было. Я вероятно двинулась к кровати или просто шевельнулась, показав, что собираюсь двигаться. Большинство людей просто не заметили бы, но оборотни были чувствительнее.

Мика снова обнял меня, но уже не так сильно, и поцеловал. Это был нежный, осторожный поцелуй. Если бы Питер сейчас не наблюдал бы за нами, то я, возможно, сделала бы еще что-нибудь, но он был тут, и Эдуард разговаривал в соседней комнате с большим, страшным монстром. Это меня удержало от чего-то большего. Я отклонилась назад и посмотрела через плечо на Натаниэла. Он поцеловал меня в щеку, прильнув к моему лицу так, что наши головы соприкасались, щека к щеке. Я постаралась развернуться к нему, чтобы поцелуй был как можно более полным, но он вывернулся и свел поцелуй к самому целомудренному, какой у нас когда-либо был. Я отстранилась, озадаченно посмотрев на него. Его лавандовый взгляд пристально прошелся по комнате в сторону кровати. Я поймала этот взгляд, но не среагировала. Что-то было в том, что Питер наблюдал за нами, за Натаниэлом, но я не знала, что именно. Я имею в виду, что-то было в этом поцелуе, а не в объятьях. Я задвинула эту мысль в круговорот остальных, что теснились в моей голове. Их было так много, что скоро мне понадобится клетка, дабы удержать их, иначе они просто разрушат меня.

Я осмотрела одежду Натаниэла и поняла, что это была точная копия моего комплекта, за исключением того, что его футболка была мужской, и ему не нужно было прятать на теле оружие. Мы были похожи, как близнецы. Сложно жаловаться на одежду тому, кто ее выбирал, когда он сам носит что-то подобное. Но одежда была самым меньшим злом из того, что нас сегодня ожидало.

Я глубоко вздохнула и вышла из круга рук. Я вынырнула из тепла их объятий, чтобы столкнуться с круговоротом своих мыслей.

На меня уставились карие глаза, похожие на острова на бледном лице. Питер обычно не был таким белокожим, как например Эдуард, просто он побледнел сейчас. Так бывает от потери крови.

Я подошла к кровати. В этот момент я была рада оказаться перед Питером, а не перед Олафом. Я и впрямь была трусихой или просто это так казалось на фоне Эдуарда? Держу пари, что он лучше оказался бы перед тысячей Олафов, чем перед одним приемным сыном. Выражение лица Питера изменилось, пока я шла к кровати. Он все еще был хмурым, но его взгляд был направлен куда-то дальше, чем на мое лицо, так что, когда я подошла к кровати, он был уже не таким бледным, ему хватило крови, чтобы покраснеть.

–Эй, Питер, - бросила ему я.

Он повернул голову, вперившись взглядом в потолок. Очевидно, он боялся не справиться с собой и уставиться на мою грудь, и не знал, как я на это отреагирую. Я тоже была как-то не уверена в своей реакции.

–Я думал, что ты тоже ранена, - отозвался он.

–Да, я была ранена.

Он вернулся, чтобы взглянуть на меня, и поморщился.

–Но как ты. Я чувствую себя просто ужасно.

Я кивнула.

–Я, по правде, тоже удивлена.

Его пристальный взгляд снова опустился. Олаф был сумасшедшим и хамом, но в одном он был прав. Мужчины поедали меня глазами, кто-то случайно, а кто-то и нарочно, чтобы показать свою грубость. А кому-то это просто нравилось, как Питеру, ну, в общем, моя грудь стала своеобразным магнитом для мужского взгляда, она их сильно привлекала. Теперь я оказалась перед острой необходимостью побеседовать с Натаниэлом о том, как в следующий раз стоит мне выбирать одежду. Я не надеялась, что будет следующий подобный раз, когда я окажусь без сознания в больнице. Я просто предполагала, что такое возможно. Если я не сменю род деятельности, то так оно и будет. Эта мысль поразила меня. Я когда-нибудь думала о том, чтобы отказаться от охоты на вампиров? Я и впрямь об этом размышляла? Может быть, такое бывало. Я покачала головой и впихнула эту мысль в клетку к остальным. Эта чертова клетка была удивительно переполненной.

–Анита?
– позвал Питер.

–Прости, задумалась.

–Относительно чего?
– Он старался смотреть в глаза. Я почувствовала, что должна пообещать купить ему щенка и накормить его домашним печеньем, как хорошего мальчика. Боже, сегодня вечером я решительно в странном расположении духа.

–По правде, удивлялась, что все еще хочу продолжать охотиться на вампиров.

Его глаза расширились.

–О чем ты? Это же твоя работа.

–Нет. Моя работа - поднимать зомби, а охота на вампиров у меня в качестве халтурки. Иногда зомби способны нанести мне раны, но вампиры или чокнутые оборотни гораздо вернее загонят меня на больничную койку. Возможно, я просто устала приходить в себя с новыми шрамами на теле.

–Но ведь ты же приходишь в себя, - отозвался он, и его голос дрожал. Теперь он не смотрел ни на мое лицо, ни на мою грудь. На его лице было то выражение, которые обычно бывает, когда человек вспоминает что-то плохое или неприятное, переживает это вновь, оно будто проносится у него перед глазами.

–Ты думал, что уже не проснешься, - догадалась я, и мой голос был полон нежности. Он посмотрел на меня, широко распахнутые глаза были совершенно потерянными, напуганными.

–Нет, я думал не об этом, я думал о… - Он остановился и постарался не встретиться со мной взглядом.