– Майор Хафизулла, пограничная стража, – сказал он на чистом дистиллированном английском. – Я видел, как эта вещь падала. Я пришел, чтобы проводить вас.

– Полковник Липовецкий, – отрекомендовался в свою очередь Адам. – Контрольная комиссия по инвазии, начальник экспертной группы. Идти надо пешком?

– О да. Пешком. Но здесь уже недалеко. Хорошо было бы лететь вертолетом, но может начаться гроза. С минуты на минуту. А может и не начаться. Здесь странная погода.

– Мы видели грозу над морем.

– Над морем – это совсем другая вещь. Это очень маленькая гроза. Давайте не будем терять времени…

Дорога заняла меньше часа, однако к концу её Адам почувствовал, что ноги готовы наотрез отказаться служить своему негодному хозяину. Арсен подвернул лодыжку и отстал, Сигги цеплялась за Стива и ругалась по-шведски и по-голландски. Все были в царапинах и ссадинах – разумеется, кроме пограничников, которые скакали по этим раскаленным острым черно-фиолетовым камням легко и лениво, только бурнусы развевались. Дважды над головами сгущались тучи – настолько плотные, что казалось: наступает ночь. И тут же разбегались без грохота и без ливня.

– Пришли, – сказал наконец майор Хафизулла, делая изящный плавный жест, словно был не офицером пограничной стражи, а артистом балета.

– У-ух… – выдохнул Адам.

Возможно, именно тут побывал бедняга Данте – и увидел вход в Ад.

Еще более черная, чем окружающие скалы… хотя, казалось бы, куда уж черней?.. – котловина, и именно в форме котла, нет – он поискал сравнение – гусятницы. И что поразительно – водопад! Тонкая, дробящаяся в полете струйка Вытекает из овальной дыры в скале и падает в темную лужицу, откуда уже ничего не вытекает, а только испаряется, поэтому дышать в котловине просто нечем. Страшный чад залитого водой пожара на угольном складе…

Тело крейсера занимало собой почти четверть котловины. Корабль лежал, сильно накренившись; на первый взгляд повреждений не было, но уже через несколько секунд Адам удивился себе: в борту – огромная пробоина, дно котловины усеяно искореженными кусками обшивки. Судя по всему, пилоты почти сумели посадить корабль. Почти сумели.

– Никто не выходил? – спросил Адам.

– Нет, – покачал головой майор. – Я думаю, они все погибли. Удар был громкий. Очень громкий. Слышно было за двадцать километров. И был огонь и дым.

– Понятно… Ваши люди туда не спускались?

Майор помедлил.

– Боюсь, что я не смог бы заставить их спуститься. Даже под страхом сурового наказания.

– А вы сами?

– Еще совсем недавно там было нечем дышать. И я не уверен, что сейчас там есть хороший воздух для дыхания.

– Это мы тоже проверим…

Как не хотелось влезать мордой в противогаз! Даже в этот наиновейший, легкий, с хорошим обзором… опять же щетинка, брился утром, а вылезла, в таком климате хорошо растет… и если сейчас побриться, то раздражения не избежать, проходили…

Мысленно ворча, Адам облачался во все защитное. Сигги тоже. Стив будет страховать отсюда, а от Арсена – вон, еле ковыляет, болтаясь на плече пограничника, – толку и так мало… да и переводчик он средний… Но уволить его было трудно.

Адам спустился вниз по веревке – лихо, дюльфером; быстро раскрыл и запустил экспресс-лабораторию, посмотрел, как поднимаются гирлянды пузырьков по кюветам с реактивами, потом сверился с таблицей (хотя все знал на память).

Да, что нужно, покраснело, где нужно, выпал осадок, а где не нужно, не выпал… Воздух был на грани пригодности для дыхания по кислороду и углекислоте, не содержал известных ядов, окислителей и заметного количества протеино-липидных аэрозолей. За неизвестные яды и незаметное количество рассеянной протоплазмы прибор отвечать не мог.

Поэтому имело смысл пока что противогаз не снимать.

Адам принял Сигги, и вместе они направились к разбитому крейсеру, на ходу быстро и умело вычерчивая кроки «зоны контакта» – где что валяется.

Валялось много чего. Некоторые предметы Адам опознавал, некоторые – нет. Что-то было искорежено до полной неузнаваемости. Кажется, вот это – кусок ремонтного модуля… а это – россыпь пустых оболочек от капсул пирофага, этаких шустрых сообразительных огнетушителей…

Горело здесь, конечно, здорово. И камень был раскален не только солнцем. Во всяком случае, под солнцем он так не плавится.

«Вхожу внутрь», – написал Адам на своих кроках, передал планшет Сигги и, оглянувшись – высоко на скале белели бурнусы пограничников и металлически отсверкивал комбинезон Стива, – шагнул в пробоину.

Отсюда все вынесло наружу – все, что не было монолитом, да и монолит… Адам включил фонарь, внимательно присмотрелся. Вот здесь, по идее, должен быть стрингер. А все, что есть, – два полуметровых пенька с зернистой поверхностью. Ни фига же себе… это взрыв гравигена. Или – прямое попадание в гравиген… Интересно.