Шрифт:
– Это уже третий раз подряд. Я поэтому и заржала.
– А где вы такой фамилией разжились? А, по мужу…
– Нет, я не замужем. Это родовая.
– Ты немка, что ли? Не может быть.
– Почему это?
– Да таких красивых немок не бывает…
– И много ты их видел?
– Да было. Я ж год по полицейскому обмену в Бремене проработал. Не с чужих слов сужу.
– Постой, тезка! Как же ты без языка в полиции служил?
– Почему без языка? Шпрехаю будь здоров!
– А зачем тогда переводчика заказывали?
– Да это нашего начальника племяш. Хороший пацан, решили – пусть побашляет маленько, а заодно и язык освежит. У нас ведь как? Китай да Япония, Кореи немного – а немцы раз в год. Где ему и поговорить-то? И потом – ну, интересно парню. Все это… с Чужими что связано… Хочет вроде как прибиться к вашей службе, да вот не знает как. Вот ты – как попала?
– Я же говорю: оказалась свидетелем похищения. Тогда нас всех на заметку взяли. Мы и не знали, а уже посчитанные и в списках… Тогда этим маленький-маленький отдельчик ФСБ занимался. А потом – школу заканчиваю, одиннадцатый класс, и вызывают меня к директору, а там сидит красивый такой, седоватый… В общем, я согласилась. Папа в шоке был… Зачислили меня на службу на следующий день после выпускного. Заодно я в универ поступила. Утром на лекции, после обеда на службу – такой был уговор. А через месяц ка-ак все началось…
Она не стала развивать тему. Потому что тогда много чего началось. Не только вторжение.
Хотя если говорить о вторжении, то началось оно давным-давно. Возможно, ещё до возникновения человека… Но и эту тему она развивать не стала.
– Ну а ты ему протекцию не составишь? – продолжал настырный капитан. – Мальчишка-то славный.
Вита пожала плечами:
– Сегодня и посмотрим, на что он способен. Видишь ли, в нашем деле ещё и определенные способности иметь надо. Вроде музыкального слуха. Без этого никакая протекция не поможет. Разве что курьером.
– Он бы и курьером пошел. А что? Три языка знает…
– Ты его сватаешь, будто это не начальников, а твой собственный племянник.
– Тут хуже все. Дочка моя на него запала, а он, паразит, – ноль внимания. Девка уже вся на сопли изошла. Вот я и думаю: если он служить куда подальше отправится, так может, ей легче будет. С глаз долой – из сердца вон… А, как твое мнение?
Вита помолчала. Город кончился, справа был лес, слева – какие-то странные пустыри.
– Не уверена, – сказала она наконец.
Депеша была сверхсрочная и зашифрованная одноразовым шифром, а не «Хорьком», которым пользовались обычно; шеф считал, что время от времени невредно побыть параноиком. Хотя все знали: даже если в руки постороннего попадут одновременно и шифровальная таблица, и шифровка, и даже исходный текст послания, это позволит ему продержаться в курсе дел Комиссии два дня максимум – до очередной смены таблиц. И даже если добыть целый блокнот – не спасает: есть ещё и скользящий алгоритм последовательности использования страниц. На тот случай, что злоумышленник доберется до алгоритма, существует несколько других хитрушек. По прикидкам, адекватно расколоть шифр «Хорек» с использованием мощнейших компьютеров прошлого в общем-то можно было, но работа заняла бы лет тридцать…
Несмотря на это, время от времени шеф прибегал к использованию одноразовых шифровальных таблиц.
Потратив полчаса на многократное переписывание цифирок и буковок, Адам получил наконец результат, прочел, перечел – и не поверил.
«Мерлин – Чингачгуку. Секретно, конфиденциально.
В дополнение к официальному заданию: нелегально изъять из массива тел два, мужское и женское, не старше двадцати пяти лет, без повреждений конечностей. Скрытно транспортировать совместно с „грузом-Х“ в Петербург. К борту будет подан трейлер-рефрижератор № 018, сопровождающий – подполковник медицинской службы, женщина. Пароль: „Не обгорел, сметаной не намазать?“ Отзыв: „Лучше коньяком“. После выгрузки „груза-Х“ тела оставить в рефрижераторе».
Далеко не сразу выйдя из ступора, Адам витиевато выматерился. Легче не стало.
Потом пришла хорошая идея: может, ещё раз расшифровать – и на второй раз получится что-то другое? Или запросить штаб насчет психического здоровья непосредственного начальника? После чего со службы сразу вышибут и выполнять это – Адам использовал новый витиеватый загиб – задание не придется?
Придется. Увы.
Теперь: как? Как он это себе представляет, Мерлин заскорузлый стоеросовый, меринос плешивый, архар безрогий редкой вонючести – Мартын, короче? Я под прожекторами спущусь в яму, с фонариком в зубах, подберу себе пару молодых симпатичных трупов, упакую и, распихивая спасателей, незаметно вылезу, а потом пешочком допру мешки на горбу до самого Эйлата? Или спрячу два трупака в вертолете под скамеечкой?..
Ругаться, однако, уже расхотелось.
Больше того: способ выполнить это идиотское задание был, причем способ простой и наглый. На всякий случай Адам дважды, закрыв глаза, представил себе схему работ: вниз соваться бессмысленно, это очевидно, а наверху… так… вот здесь первичная санитарная обработка, то есть санитары вынимают труп из мешка, моют, заливают антисептиком и кладут в другой мешок, чистый; использованный мешок сжигают. Потом тело осматривает кто-то из патологоанатомов и если подозревает что-то странное, то отправляет труп на секцию или в лабораторию к Сигги; если же все обычно – то в заморозку. Пока ещё секций не проводилось: Стив и ленив, и осторожен, а второй патанатом, прилетевший вечером, мальчишка-румын, был только-только после колледжа и смотрел Стиву в рот.