– Мне надо что-то сказать, наверное, – начал он. – Но я не знаю что.

– Не обязательно, – сказал Адам.

– У вас, я вижу, детей нет.

– Да вот… не сложилось. Иногда думаю, что и к лучшему.

– Почему же?

– Почему не сложилось? Или почему к лучшему?

– Я не спрашиваю. Это риторическое словозамещение… В общем, спасибо вам. Огромное. Такое, что…

– Обе девочки?

– Да. Абсолютные двойняшки.

– Будет веселая жизнь.

– Именно. Так что – заводите детей.

– Не с моей службой. Да и… – Он помолчал. – Я сейчас ещё немного посижу и пойду вон в тот корпус, видите? Там лежит мальчишка, мой племянник. Ему пятнадцать или шестнадцать лет. Он выглядит старше вас. За несколько минут боя он израсходовал всю свою жизнь. Такое вот у нас оружие… Я почему-то не хочу воспитывать боеголовки. Учить их говорить, читать, мерить им температуру, когда они промочат ноги. Играть в пароход…

Старик долго молчал.

– Мою дочку забрали… очень давно. Четырнадцать лет назад. Еще до того, как все… ну, не то чтобы началось, а стало ясным. И я… у меня тогда ещё было двое. Мальчики. Оба пошли в космофлот. Один на пожаре погиб, когда тренажер загорелся… их тогда много в дыму задохнулось, мальчишек… а второй летал. Хорошо летал. Долго. Почти до демобилизации… чуть-чуть недотянул. И этих мы родили… я ведь старый, я Маришки на пятьдесят четыре года старше, чисто своих у нас не получалось… родили специально, чтобы потом, когда придет время…

Адам словно покрывался жесткой ледяной коркой. И вдруг мелькнуло:

– Постойте. Вы сказали, что дочь ваша пропала четырнадцать лет назад. Не в новогоднюю ночь?

– Да. А почему вы спрашиваете?

– Не из квартиры на Макаровской набережной? Лена, Лена… – Адам пощелкал пальцами. – Еще такая артиллерийская фамилия…

– Град, – очень спокойно сказал старик. – Лена Град. Моя старшая дочь. Теперь я помню. Вы там тоже были. В форме.

– А вас – не было… – сказал Адам слегка растерянно.

– В ту ночь – нет. Потом, когда расследование уже шло, я приехал. Вы были очень… деловиты…

– Да? Вот расследования я почти не помню. Все путается… Я ведь сам потом такие расследования десятками проводил. Когда уже… оформилась ситуация.

– С какой же целью?

– Что? – не понял Адам.

– С какой целью расследуете? Для очередной «Черной книги»? «Досье преступлений межзвездных варваров»? Вы что-то крутите, нажимаете на кнопки, тратите силы, деньги, время – зачем? Что можно ещё узнать сверх того, что уже известно? Можно только бить их, бить, бить…

– По большому счету мы все ещё не знаем ничего существенного, – сказал Адам тихо. – Мы только реагируем, более или менее примитивно. Как одноклеточные. У нас нет ни анализа, ни осмысления, ни стратегии…

– И не будет. Мы слишком отличаемся от них. И мы можем только одно: заставить уважать нас. Считаться с нами. В конечном итоге – бояться нас. Это все. Этого достаточно. Вот тогда они сами придут и расскажут о своих целях…

– С белыми флагами, – сказал Адам.

– Вот именно, – сказал старик. – С белыми флагами. И мы, может быть, согласимся их выслушать. Говорят, скоро появится новый визибл: для стариков.

– Не понял, – сказал Адам.

– На флот будут брать не только в двенадцать–четырнадцать, но и после семидесяти. Вот тогда…

Что за бред, неуверенно подумал Адам.

Все может быть, сказал внутри тот, другой. Просто – все. Ну, что мы знаем про эти долбанные визиблы, в конце концов?

Ничего. Нам сказали, что они представляют собой то-то и то-то. И нам не оставалось другого, кроме как поверить…

– Да, – сказал Адам. – Очень славно. Теперь мы будем смело отсиживаться за спинами не только детей, но и стариков… Не обижайтесь. – Он положил руку на напрягшееся колено старика. – Я перенервничал. Я ещё никогда не принимал роды.

– Странно, – сказал старик. – Вот я вижу, что вы отважный человек. Мужественный. И так рассуждаете…

– Как назовете девочек? – спросил Адам, тяжело вставая. – Уже решили?

– Дарья, – тут же отозвался старик. – И Александра.

Отделение, где лежал Санька, охранялось куда тщательнее, чем позавчера. То есть удостоверение Адама в конце концов проложило ему дорогу, но – через тройной кордон с вызовами старших офицеров и звонками кому-то совсем уже главному. На окнах в коридоре появились новенькие стальные решетки; коридор в двух местах перегораживали только что прилаженные (еще не всю штукатурную пыль успели подмести) противопожарные жалюзи…

Знакомый врач попался навстречу, на миг замешкался, но проскочил мимо, отвернувшись. Не понял, подумал Адам. Что же здесь происходит?

В кабинете заведующего отделением сидел некто в элегантнейшем сером костюме. Он смерил Адама взглядом, и Адам понял, что серый его узнал – скорее всего по какому-нибудь досье. И, узнав, поприветствовал: лениво наклонил красивую продолговатую голову.

Адам кивнул в ответ как можно небрежнее и, в дальнейшем игнорируя постороннего полностью, обратился к заву, с которым за все предшествующее время успел переброситься лишь парой обязательных фраз: