«И сколько же всего снарядов в него попало? – думал он. – Сколько он вынес перед тем, как опрокинуться и унести на дно весь свой экипаж – за исключением одного матроса? Броненосец перевернулся под вечер, когда уже темнело…».

…Лица коснулся упругий ветер, напоённый йодистым дыханием моря. Тихо шлёпались о бортовую броню невысокие волны, и протяжно-истошно вопили чайки… Палящее тропическое солнце в синеве неба над головой… На баке, под сенью тяжеленных двенадцатидюймовых стволов башни главного калибра, замерла выстроенная «во фрунт» команда – белая стена матросских роб, окаймлённая золотом погон офицерских мундиров. Идеально выдраенная деревянная палуба, которой можно коснуться рукой в белой перчатке без малейшего риска испачкаться…

– Здравия желаем, ваше…гитество!

«Орёл» был точно таким же, словно брат-близнец… А в Цусимском бою у левого орудия носовой башни японский снаряд отшиб половину ствола… И был смертельно ранен командир…».

Молодой человек перевёл взгляд на кормовую оконечность броненосца и тут сквозь стекло саркофага, хранящего модель славного корабля, вдруг увидел девушку.

Она стояла перед стендом-витриной с выполненным из папье-маше рельефным макетом Порт-Артура и внимательно рассматривала старинные фотографии героев его обороны. В следующий миг ноги парня сами выполнили требуемый маневр: он обогнул стеклянный параллелепипед и направился прямиком к незнакомке. Он ещё даже не понял, что же заставило его так поступить – благоговейная музейная тишина мало напоминала шумную атмосферу дискотеки, где можно запросто подойти к приглянувшейся девчонке и потанцевать с ней или поболтать без тени стеснения, – он шёл и ни о чём не думал.

Девчонка как девчонка, каких тысячи и тысячи в Питере. Лет этак девятнадцати, в светлых брючках и топике; длинные каштановые волосы спадают на спину. На шее шнурок от футляра с сотовым телефоном, а между пояском и краем топика полоска смуглого тела в ладонь шириной – понятно, девушка одета по последней молодёжной моде «пупок и мобильник».

И ещё парень понял, что она красивая. Именно понял, а не разглядел – девушка-то стояла к нему вполоборота. Ведь как бывает: оценишь стройную фигурку, а приглядишься – мордочка-то и подкачала… Но в данном случае ошибки быть не могло – незнакомка красива, он знал это, потому что где-то уже видел её раньше…

«Интересно знать, и что эта Барби здесь делает? – такой была первая оформившаяся мысль. – Таким красоткам место на подиуме, где разгуливают топ-модели; или в офисе крутой фирмы (классная секретарша широкого профиля «на все руки и прочие части тела мастерица»); или, на крайняк, в навороченной тачке при самодовольном мачо с золотой цепью на толстой шее… Такие – если верить западным фильмам – вертят бёдрами на пляжах Майами и Коста-Дорада, транжиря деньги богатых любовников, по возрасту годящихся им в отцы, – а то и в деды. И уж во всяком случае, девушки с таким экстерьером равнодушно глядят на сверстников, если те не принадлежат к золотой молодёжи и не могут походя оставить в элитном ночном клубе пару тысяч баксов за вечер…

И всё-таки, чего ради она оказалась в пыли музея (да ещё столь специфического) в июльский выходной, когда на улице такая дивная погода? Ей что, заняться больше нечем? Не свидание же она назначила под знамёнами флота российского у моделей давным-давно погибших или пущенных на слом кораблей! А, она, наверно, переводчица, сопровождающая группу каких-нибудь чопорных англичан, интересующихся историей флота вообще и русского в частности… Но где же тогда её подопечные? Отошли все разом пописать?».

Вся эта мысленная обойма провернулась в голове молодого человека за те считанные секунды, пока он преодолевал разделявшие его и девушку метры. И ещё он понял, что красавица смотрит на немые отпечатки истории не просто так, а с настоящим неподдельным интересом и с какой-то затаённой грустью. И это внезапное открытие окончательно сбило парня с толку.

Девушка почувствовала его приближение (не услышала шаги, а – он отчётливо понял это! – именно почувствовала), оторвалась от фотографий столетней давности и повернулась. Она действительно оказалась красивой; и лицо её было именно таким, каким парень себе его и представлял; а потом молодой человек услышал…

На нас надвигается Тьма, Чёрная Тень из Неведомого. Всё то, что происходит сейчас в России, – это не просто то, о чём мы знаем из истории других стран. Это гораздо страшнее и кровавее – и необъяснимее… За всем происходящим стоит какая-то чудовищная сила. Я не могу понять и сказать, откуда я это знаю – я чувствую…

Бороться с этой Тьмой выше человеческих сил, мы можем только бежать. Где-то там, очень далеко, дальше, чем мы можем себе представить, есть способные противостоять Тени, но до них так вот запросто не докричишься. А мы – мы можем лишь спасаться бегством в зыбкой надежде уцелеть…

Юноша с трудом отлепил от нёба непослушный язык и вытолкнул всего три слова:

– Тебя зовут… Наташа?

– Тебя зовут… Андрей? – эхом отозвалась девушка.

…Они вышли на улицу, крепко-крепко держась за руки, словно боясь потерять друг друга снова.

Их встретил ослепительный летний день: бездонная голубизна неба с белыми пушинками редких облаков, взъерошенная лёгкой рябью синь водной глади Невы, зелень листвы, золотые брызги отскакивающих от оконных стёкол солнечных зайчиков, седина древнего камня стрелки Васильевского острова. И нигде – нигде! – не было ни единого чёрного пятна.