Но я был уже совсем рядом, в каких-то нескольких метрах и горел страстным желанием совершить геройский поступок, тем самым положив начало своему становлению как личности, проще говоря, перейти от бездейственных мыслей к самим действиям. А плавал я хорошо, без лишнего хвастовства и брехни.

Оттого-то я и погрузился в воду мгновенно и успел ухватить мальчишку за шиворот ещё до того, как он коснулся ногами дна. Дальше было уже дело техники, так что я вытащил его на берег без лишних проблем. Я стоял над ним и внимательно наблюдал, как он смешно откашливается и отплёвывается. Я ещё ни разу не видел в такой близости от себя человека и уж тем более, никогда не прикасался к нему, не считая, конечно, Травки. Но она была не в счёт, так как хоть и была человеком, но для меня самого в первую очередь являлась непосредственно моей бабушкой, и я, воспринимая её как отдельную личность, не мог рассматривать с позиции всего человечества.

Я и не сразу понял в своей глупой растерянности, отчего, когда спасённый мальчишка, только чуточку пришёл в себя, то сразу ломанулся от меня в сторону, отползая задом дальше в кусты.

— Э, ты чего? Я же тебя спас. — Искренне удивился я.

Но он проигнорировал это моё высказывание, только пугливо икнул и спросил.

— Теперь ты меня съешь? Да?

— Я тебя что? — Я всё ещё по-прежнему ничего не понимал.

— Ну, это… съешь. Ты же ведь оборотень? Разве не так? — Он испуганно задрожал, ну прям осиновый лист какой-то.

А до меня дурака наконец-то дошло каким, собственно говоря, я предстал перед его светлыми очами.

— Вот чёрт! — Только и выдавил я из себя.

— Мамочки. — Жалобно проблеял мальчишка.

— Да не трону я тебя. — Проворчал я, отступая назад. — Ты-то хоть сам как? В порядке?

Он неуверенно кивнул.

И тогда я развернулся и, ничего больше не говоря, скрылся в кустах….

Но не успел я пробежать и несколько шагов, как услышал позади себя его зов.

— Эй, подожди! Да постой же ты! — Донеслось до меня.

Я остановился и нехотя обернулся.

— Так ты не станешь меня есть? — Всё не унимался он.

И самое смешное в данной ситуации было то, что как раз таки он сам меня сейчас и преследовал, в то время как я спокойненько так направлялся к себе домой.

Вот дурья башка! Я недовольно мотнул головой, скорее стараясь избавиться от наваждения, чем отвечая, но он истолковал всё превратно, то есть по-своему.

— Классно! — Он подбежал ближе и осторожно дёрнул за длинную белую прядку у меня на лбу. — А ты настоящий волкодлак?

И вот тогда я отчаянно отпрянул. Нет, не потому что испугался или мне неприятно было это его прикосновение, да и не потому, что меня как-то задел этот вполне невинный вопрос, просто его запах….

Он был такой родной и знакомый!

Я ещё раз мотнул головой и снова повёл носом, на этот раз уже более осознанно. Я не мог ошибиться! Просто не мог. Одежда на нём и его волосы уже подсыхали на жарком солнышке и запахи, которые уже было, смыло водой, теперь проявлялись вновь.

— Кто ты? — Тихо спросил я.

— Я человек. — Ответил он.

Помню, я тогда ещё поразился его глупости. Как только он не мог меня понять?! Ведь то, что я хотел знать, было так очевидно.

— Давай дружить? — Выдал он очередную фразу, которая показалась мне ещё наивней предыдущей.

Я нетерпеливо мотнул головой.

— Разве тебе не говорили, что дружить с оборотнями опасно и невозможно? — Спросил я, но в голове у меня вертелся совсем другой вопрос, почему его запах показался мне настолько знакомым.

— Это и так все знают, но ведь знать кому-то о нашей дружбе вовсе не обязательно. А раз ты не съел меня до сих пор, значит, не съешь и впоследствии. — Вполне резонно предположил он.

— Может быть, сейчас я просто сытый. — Раздражённо пробурчал я, но мальчишка отчего-то в такую вероятность не очень-то поверил. Другое дело, что я на его месте поступил бы точно так же.

— И всё же, может быть, будем друзьями? — Он заискивающе заглянул мне в глаза.

— Я подумаю. — Отмахнулся я от его предложения, лично меня сейчас занимали совсем другие мысли. — Но кто твои родители?

Он не успел мне ответить. Какой-то звук привлёк вдруг моё внимание, и я напряг слух.

Совсем рядом послышались голоса людей. Они что-то кричали, кого-то звали.

Я взглянул на человеческого детёныша, что теперь обернулся, вероятно, только сейчас расслышав этот неясный зов, развернулся и побежал к своему мешку, так и не дождавшись ответа.

— Я буду ждать тебя здесь же через неделю. Приходи. — Крикнул мне вдогонку спасенный мальчишка.

Но я не стал оборачиваться и давать ему понять, что он услышан. Я просто привычно подбросил носом мешок, поймал его на лету своей же мордой и, стремя голову, понёсся домой к бабке Травке, чтобы как следует выплакаться, утешиться на её, высохшей под давлением бессчётного количества прожитых лет, груди и подумать. А подумать мне было о чём. Да чего уж греха таить, подумать мне надо было даже слишком о многом.