Джерри качал головой от изумления и недоверия.

— Ничего удивительного, — наконец сказал он. Интересно, чем недовольна его мамаша — тем, что сынуля в девятый раз не идет под венец? С таким бойким малышом любая мамаша хлебнула бы забот… — Ну ладно. — Джерри был уже у лифта, и бой забрал чемоданы у Филдинга. — Привет, мистер Филдинг! — И Джерри кокетливо помахал ручкой по-прежнему улыбающемуся миллионеру.

— Как прикажете понимать? — не понял тот.

— Никак! — Джерри зашел в роскошный просторный лифт с золочеными дверями и зеркальными стенами. — Нам с вами не по пути!

Бой уже нажал было кнопку, и двери лифта поехали закрываться, когда Филдинг-третий рванулся вперед.

— О, нет, нет! — завопил он возмущенно, — так легко вы от меня не отделаетесь! О, нет! — восклицал он, врываясь в лифт. И, встав рядом с Джерри, скомандовал:

— Ну, бой, поехали! На самый верх без остановок! И попрошу не отрывать глаз от двери!

Двери лифта сомкнулись, сокрыв от глаз любопытных дальнейшее развитие событий. И, как они там развивались, судить можно было лишь по указателю этажей, расположенному над входом в лифт. Стрелка сначала плавно поднялась к четвертому этажу, затем быстро опустилась к первому, но потом вновь пошла вверх, как будто кто-то беспорядочно нажимал кнопки, пока наконец не вернулась в исходное положение. Двери лифта открылись, и перед изумленным взором сидевших в холле обитателей отеля предстала разъяренная дамочка, влепившая пощечину коротышке, что находился рядом с ней. Нервно одергивая юбку, она выскочила из кабины, крича возмущенным голосом:

— За кого вы меня принимаете, мистер Филдинг?! — и дамочка кинулась к лестнице с явным намерением подняться пешком.

Коротышка с расстроенным видом кинулся за ней, вопя:

— О, умоляю вас, мисс! Останьтесь! Это больше не повторится!

— Оставьте меня! — рявкнула дамочка, даже не оглянувшись, и еще шибче припустила по лестнице на своих высоких каблуках.

— Клянусь вам, я был не прав! Вернитесь! — заламывал руки маленький джентльмен, всем своим видом демонстрируя крайнее раскаяние.

— Я пойду пешком! — отрезала дамочка, не оглядываясь. «Редкая девушка!» — подумали, наверное, присутствовавшие при этой сцене.

— О-о-о, мисс, я… — взывал коротышка. Но, поняв, что дама в гневе и уговорить ее не удастся, облокотился на перила лестницы, закрыл глаза и мечтательно произнес:

— Какая девушка! — и по его виду было ясно, что вскоре его маме, миссис Филдинг, придется в очередной раз доставать тетрадь, куда она вписывала всех своих многочисленных невесток, чтобы вписать в нее очередную жену своего непутевого сына.

Пока Джерри катался с Филдингом на лифте и бил его по щекам, объясняя, как не следует обращаться с приличными девушками, чем вызвал в Филдинге-третьем любовь с первого взгляда, Красотка Сью и Винсток распределяли номера, в которых будут жить девочки из оркестра, и кто с кем именно. Операция эта требовала незаурядного знания людей и их психологии вообще, и девочек из оркестра в частности — их симпатий, антипатий, слабостей и пристрастий.

Всякий раз эта операция становилась тяжким испытанием для Красотки, и в конце концов она пришла к выводу, что если выслушивать все пожелания и возражения, то труппа все гастроли проведет в коридорах и холлах отелей, и потому в последнее время они с Винстоком заранее составляли список и просто зачитывали его девушкам, констатируя, кто из них с кем будет жить в одном номере, пропуская при этом мимо ушей все недовольства и возражения. Правда, от этого мероприятие не становилось менее нервным.

Вот и теперь, собравшись в коридоре четвертого этажа, оркестр ждал оглашения номеров. Как и всегда в затруднительных ситуациях, Красотка Сью выпустила на сцену Винстока, и теперь тот стоял перед девушками, держа список в руке.

— Сейчас я прочту, кто в каком номере будет жить! — Винсток сунулся было носом в список, но вдруг вспомнил: — Очки! Где мои очки? — Он стал шарить рукой по карманам — очков не было.

Господи, ну что за тип! Вечно у него в самый решительный момент что-нибудь отказывает! Красотка раздраженно выхватила список из рук Винстока и приступила к его оглашению.

— Ольга и Мэри, — не допускающим возражения тоном читала она, — четыреста двенадцатый! И будь добра, — обернулась она к Ольге, — запахивай халат, когда вызываешь коридорного!

Замечание было справедливым — тромбонистка Ольга и в самом деле не отличалась излишней стыдливостью и вгоняла бедных коридорных в транс, принимая их едва ли не нагишом. Но напоминать ей об этом было бесполезно — девушка обладала своеобразным чувством юмора и не могла отказать себе в удовольствии «немного развлечься». Так что заранее можно было предсказать, что коридорным отеля «Ритц» придется запастись терпением и железной выдержкой, имея дело с девушками из четыреста двенадцатого.