Кесея недоверчиво покачала головой.

— Ты знаешь, кто он? — спросила она киммерийца.

— Нет.

— Ты знаешь, где его искать?

— Нет.

— Тогда ты, вероятно, знаешь, как его одолеть?

— Нет.

— В таком случае, на что же ты рассчитываешь?

Конан грозно нахмурился, но помолчал. Волшебница права: у него нет никаких шансов найти неведомого врага. Даже если чернокнижник занимается своей черной волшбой в Кхитае, на его поиск может уйти не один год. Кесея сама пришла на выручку северянину:

— Я помогу тебе.

Конан бросил на нее быстрый взгляд. За последнее время любые колдуны, даже самые безобидные, вызывали у него стойкую неприязнь.

— Почему?

— У меня свои счеты с тем, кого именуют Шао-драконом.

— Будь я проклят, если стану разменной монетой в вашей нечистой игре, — сказал варвар. — Почему ты думаешь, что я должен тебе доверять?

— Разве не я помогла тебе снять колдовские чары? Разве не мои ученицы вытащили тебя из темницы Юсефа?

— Меня это не убеждает. Что ты хочешь взамен на свою помощь?

— Ничего. Шао Лун — мой кровный враг, я желаю расправиться с ним раз и навсегда.

— Какой же выигрыш ждет тебя, если ты одолеешь кхитайского мага?

— Жизнь. Я сохраню свою собственную жизнь. Киммериец задумался.

— Неужели этот Шао Лун настолько опасен?

— Намного опаснее, чем ты себе представляешь. Он хитер, коварен, умен и расчетлив. Помимо всего прочего, его магический потенциал очень велик.

— Что такое магический потенциал? — нахмурившись, спросил киммериец.

— Тебе не понять, варвар, — улыбка тронула тонкие губы жрицы. — Просто поверь, что он достаточно силен, чтобы подчинить целый легион злобных существ, и предела его возможностям не существует.

— Человек не может быть всесильным, — возразил Конан. — Если бы люди были равны богам, они бы давно низвергли Имира и Крома. Но боги продолжают царствовать, а люди — стариться и умирать. Даже если этот Шао Лун — величайший из магов, его сразит сталь меча.

— Ты рассудителен и мудр, Конан, — взгляд Кесеи скользнул по телу киммерийца, так что его сотрясла легкая дрожь от блеска ее темных глаз. — Необычная черта для воина. Сила и ум редко пребывают в гармонии. Меня привлекает подобное сочетание в мужчинах. И если бы я была помоложе лет на пятьдесят — (легкая улыбка), — вдвоем мы бы перевернули весь мир. Однако мое величие осталось в прошлом, в то время как для тебя в будущем открыты все границы…

Голос волшебницы не заставлял усомниться в правдивости слов. Та, которую называли Каей, Ираэной, Повелительницей, Аданой, Путешествующей-в-Тени, действительно знала и видела многое, недоступное простому смертному. Ее пророческий голос на несколько коротких мгновений перенес Конана в смутное видение из будущего. Вот он, властный и грозный, в черной, как ночь кольчуге, возвышается на троне. Вокруг него, мудрого и сильного правителя, собрались избранные рыцари западного королевства. На город надвигается огромное войско, говорит его преданный вассал, и ведет его никто иной, как сам Тзота-Ланти, колдун…

Видение померкло и исчезло.

Кесея, видя замешательство варвара, вновь слегка улыбнулась в ответ на немой вопрос.

— Я не могу видеть будущее, — сказала она. — Я читаю лишь ту сокровенную книгу, что хранится глубоко в сознании каждого отдельного человека. Ты сам показал мне несколько страниц. Остальное неясно.

— Великий Кром… — прошептал пораженный варвар. — Я стану королем?

На несколько мгновений Конан замолчал.

— А как же твое прошлое, Кесея? Какая история у тебя, могучая волшебница?

— Что я могу рассказать? Начну с того, что детство мое во многом отличалось от того, которое присуще обычным детям. Отца и мать мне заменяли призрачные существа, чем-то похожие на людей. Я жила в мире, которым правил мудрый бог Гипнос-Рен. И теперь я уже не могу сказать, было ли то пространство реальным или являлось всего лишь частью моих детских иллюзий. В этом замкнутом мире я обучалась таинствам чародейства Сна. Впрочем, я могу тебе показать, если… не боишься моей магии.

— Не боюсь, — твердо сказал киммериец. — Я хочу это увидеть.

— Тогда закрой глаза.

Конан подчинился.

В следующий миг его захлестнула волна ярких сновидений.

Круглый зал, облицованный миллионами крошечных алмазов, заполняла мягкая полутьма. Слабое свечение исходило лишь из большой круглой сферы, медленно вращающейся в центре зала. Свет касался искрящихся стен, быстро вспыхивал и таял на гранях мелких камешков.

На рубиново-красном полу, исписанном кривыми знаками-символами, сидели двое детей, которые неподвижно следили за тем, что происходило в глубине вращающегося прозрачного шара.