— Почему бы и нет? Меня интервьюирует собственная дочь — ситуация напоминает какую-то сцену в одной из книг Виктора! Разница в том, что Виктор сентиментален, а во мне нет ни капли сентиментальности. Когда я играю роль, я способна на страстные чувства, но в реальной жизни я давно распрощалась с эмоциями. И если ты ждешь трогательной сиены воссоединения семьи, то я тебя разочарую.

— Я тоже не сентиментальна, — отозвалась я, пытаясь сохранить хладнокровие, но голос мой предательски дрогнул. Она пробила мою защитную броню, уязвив меня гораздо больше, чем я ее. — Если ты разрешишь мне остаться и взять у тебя интервью, я так и сделаю.

Наклонившись, Лора бережно поставила пресс-папье на кофейный столик. Затем, все еще усмехаясь, протянула мне руку

— Тогда решено. Договорились. Ничего не изменилось. Я все еще Лора Уорт, а ты — молодая журналистка, которая хочет написать обо мне. Об остальном можно позабыть.

Нехотя пожав ей руку, я вспомнила, как Гуннар Торесен наставлял меня быть с ней помягче, поделикатней. Как будто она нуждалась в этом! Ее хладнокровное твердое рукопожатие вынудило меня остаться, несмотря на злость и обиду. Более чем когда-либо меня мучило желание больно отплатить ей за все ее старые грехи, за бессердечность и жестокость. Теперь мне тоже придется стать актрисой, научиться скрывать свои чувства. Мне хотелось причинить ей боль, сделать ее несчастной! так же, как она делала несчастными других.

Лора прервала мои размышления.

— И вот еще что, — добавила она. — Я не могу продолжать называть тебя мисс Томас, а мисс Холлинз — тоже не могу. Твой отец назвал тебя Ли, в честь твоей тетки, я полагаю. Я так и буду тебя называть. Я ответила ей в тон:

— И я не могу продолжать называть тебя мисс Уорт или миссис Флетчер. Я буду называть тебя Лора.

На языке вертелось и другое слово, которое я могла бы употребить. Не важно. Все это сантименты, которые мы обе отвергли.

Ее широкий красивый рот изогнулся в легкой улыбке.

— Конечно, ты можешь называть меня Лорой. Но не надо держаться так вызывающе. Ты часто вскидываешь подбородок, должно быть, позаимствовала этот жест из моих фильмов.

Я опустила предательски вздернутый подбородок. Меньше всего мне хотелось бы походить на Лору. Она тихо рассмеялась.

Раздался стук в дверь, и она отозвалась:

— Войдите!

Появилась Ирена Варос. Она оглядела нас обеих, быстро переводя взгляд с одной на другую,

— Мне уже сказали правду, — сухо констатировала Лора. — Ли останется у нас на некоторое время. Кстати, как я поняла, Ли встретилась со мной не без твоей помощи и содействия мистера Торесена.

Ирена не обратила внимания на это обвинение.

— Доктор Флетчер вернулся домой и через минуту поднимется сюда. Вы должны поговорить с ним. Миссис Жаффе предупредила его о приезде мисс Холлинз.

— Я поговорю с ним, — сказала Лора. — Мисс Холлинз и я подождем его здесь.

— Возможно, лучше было бы… — начала я, но она остановила меня взмахом руки: — Останься со мной. Мы поговорим с ним вместе. Ирена, пожалуйста, передай доктору Флетчеру, что я хотела бы его видеть.

Ирена помедлила у двери, не решаясь уйти. Наконец она вышла.

И тогда эта совершенно непредсказуемая женщина в бордовом бархатном платье медленно и глубоко вздохнула, словно готовясь к предстоящей схватке.

На лестнице послышались шаги. Сердце мое бешено колотилось. До сих пор все шло не так, как я ожидала или как мне хотелось бы. Что будет дальше? Нельзя было предугадать.

Доктор Флетчер вошел в комнату твердым, решительным шагом и метнул на меня неприязненный взгляд. Ясно: он не хотел моего присутствия. Доктор подошел к Лоре и, наклонившись, поцеловал ее в щеку.

— Здравствуй, дорогая. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. — Слова, казалось, давались ей с трудом, она едва шевелила губами. — Ты, кажется, встречался с Ли Холлинз? Это моя дочь.

Он был вынужден узнать меня, и мы холодно поздоровались. Затем он поднял руку Лоры за кисть и пощупал ее пульс.

— Пульс учащенный, — громко сказал он с явным удовлетворением. — Эта встреча взволновала тебя. И теперь у тебя упадок сил.

Я могла себе представить, как проклинает Лора выдавший ее пульс. Открыв глаза, она слабо улыбнулась мужу.

— Это было утомительно, но необходимо. Гуннар прав. Есть какие-то вещи, которые я обязана поведать людям.

— Что именно ты обязана им поведать?

Доктор Флетчер взял стул и, поставив его рядом с шезлонгом, устроился на нем. Ярко освещенный в тот момент солнцем доктор выглядел моложе, чем его жена, хотя в действительности был старше ее.

Лора ответила мягко и почему-то извиняющимся тоном:

— Ты забываешь, дорогой, что я была когда-то Лорой Уорт. Ли говорит, что меня все еще помнят в Штатах. И Гуннар считает, что мне следует согласиться на это интервью. Еще остались люди, которые хотят знать, что со мной стало, где я, как живу.