Они двинулись через снежное поле. Гуннар тащил на плече две пары лыж и палки, а свободной рукой поддерживал Лору, предоставив мне в одиночестве переваривать его резкие слова. Я побрела по их следам. Лора прихрамывала, и поэтому они продвигались вперед медленно.

Лоре, вероятно, было так трудно идти, что на полпути к хижине мы остановились. Гуннар помог ей сесть на ближайший выступ скалы. Лора осторожно опустилась на камень и пристроила поврежденную ногу. Гуннар, примостившись рядом, смотрел на нее с беспокойством, а я стояла в стороне, утопая по колено в снегу, и, казалось, не имела к ним никакого отношения.

— Ослабить тебе ботинок? — спросил Гуннар.

– Нет. Пусть все остается так, как есть, пока не доберемся до Майлза. Когда нога в покое, не так больно. — Она обернулась ко мне. — Присядь, Ли. А то я сверну шею, разговаривая с тобой. А мне хотелось бы расспросить тебя кое о чем.

— Лучше постою, — буркнула я.

Какое-то время ее лучистые глаза изучали меня. Затем она отвернулась и, глядя перед собой, сказала:

— Расскажи мне, пожалуйста, о смерти твоего отца, Ли. Мне бы хотелось знать, как это произошло.

Кровь застучала у меня в висках от возмущения и даже слегка закружилась голова. Меньше всего мне хотелось посвящать Лору Уорт в то, как умер мой отец. Она не имела никакого права это знать. И прежде всего атом, что, умирая, он шептал ее имя и это жестоко ранило Рут.

— Я советую тебе рассказать, — спокойно и твердо произнес Гуннар.

И тогда я им рассказала. Но не все. Умолчав о самом существенном. Я начала с того, что у отца случился сердечный приступ во время работы над романом, который, как он надеялся, вернет ему популярность.

— Это должен был быть очень хороший роман, — сказала я, — и жаль, что отец не смог его закончить. Мы с матерью отнесли его на кровать и вызвали врача. Но было слишком поздно. Он умер на наших руках.

Когда я была маленькой, я звала Рут мамой. И теперь нарочно это вспомнила.

— Понимаю.

Лора подтянула колени к груди и опустила на них голову. Она была без кепи, и непокрытая голова с тугим кольцом густых каштановых волос на затылке делала ее уязвимой, что могло растрогать кого угодно. Только не меня, Я ей не доверяла. Она искала сочувствия, жалости. Но теперь я была настороже, и от меня ей этого не дождаться.

Помолчав, она снова заговорила:

— Спасибо за то, что ты мне это рассказала, Ли. А то я всю жизнь не знала бы покоя. Я рада, что смерть настигла его внезапно и он умер без страданий. И рада, что близкие в этот момент были с ним рядом.

Гуннар легонько коснулся рукой ее плеча, и я поняла, что Лора дождалась сочувствия, в котором нуждалась, по крайней мере от него.

В своем упорном ожесточении я пыталась ранить ее как можно сильнее, уязвить побольше. Я должна была отомстить ей за собственную боль.

— Кстати о мужьях и женах, — заметила я. — Не скажешь ли мне, что случилось с первой женой Майлза?

Гуннар издал негодующий возглас. Не поднимая головы, Лора ответила:

— Она умерла.

Не понимаю, зачем я задала следующий вопрос. Возможно, просто хотела заставить ее говорить о том, что ей было неприятно.

— От чего?

Только тогда она подняла на меня глаза, в которых таился вопрос.

— Покончила жизнь самоубийством. Выбросилась с балкона в их голливудском доме. Ее нашла Дони Жаффе. — Лора протянула Гуннару руку. — Помоги мне подняться, я готова идти.

И вновь они шли впереди, а я брела сзади и ломала себе голову над услышанным. Что заставило первую миссис Флетчер выброситься с балкона? И почему Дони Жаффе оказалась в этот момент в доме своего брата?

В конце концов, несмотря на сильную хромоту Лоры, мы добрались до хижины. Прежде чем войти, она попросила меня не говорить Майлзу о креплении.

— Позже я ему сама расскажу, — объяснила она. — А пока что пусть это будет просто несчастный случай.

Мы вошли, очевидно, в разгар семейной ссоры. Брат с сестрой, последнее время не ладившие между собой, умолкли при нашем появлении.

Майлз, сразу заметив, что Лора хромает, усадил ее на стул и стал снимать с поврежденной ноги ботинок.

Мы, не отводя глаз, следили, как он осторожно исследует припухшую лодыжку, ощупывая ее и сравнивая со здоровой. Наконец, закончив осмотр, послал Гуннара принести несколько сосулек с крыши. Завернув их полотенце, соорудил холодный компресс, уложил ног Лоры на соседний стул и сказал, что ничего страшного нет.