Ирена собрала нам для ленча в горах корзину с провизией, которую подхватил Гуннар, и мы выступили в поход.

Вскоре, немного отстав от других, он поравнялся со мной и угрюмо проговорил:

— Итак, ты добилась своего.

Я не посмела поднять на него глаз от смущения и стыда и ненавидела себя за это.

— Я не ожидала, что на нее так подействуют мои слова. Поначалу она не восприняла их всерьез.

— Тогда ты должна исправить то, что натворила, не так ли? Сейчас она выглядит замечательно. Но что с ней будет, когда ее постигнет крах и горькое разочарование?

Я отвернулась от него и спустилась по ступеням на улицу. То же самое мне сказала Ирена — я должна исправить то, что натворила.

"Мерседес" Гуннара ждал нас у подножия лестницы. Лора, Майлз и Гуннар сели впереди, а я, Дони и корзинка с ленчем оказались сзади. Едва машина тронулась, Дони незаметно ткнула меня в бок.

— У тебя неплохо получается, — прошептала она. — Ты хочешь, чтобы она сама себя погубила, да? Что ж, это самый лучший выход из всех!

Проклиная ее про себя, я промолчала и все внимание устремила на виды Бергена, мелькавшие передо мной. Если здраво рассуждать, я уже и не знала, чего на самом деле хочу.

Поставив машину на стоянке, Гуннар снял с багажника на крыше Лорины и свои лыжи и понес их к станции канатной дороги. Нужды везти с собой тяжелые неуклюжие ботинки, которые требуются для горных лыж, не было, поскольку для лыжных прогулок достаточно надеть удобную спортивную обувь.

Мы стояли в очереди на платформе, ожидая, когда спустится кабина. Позади станции по черным скалам струился водопад и уносился прочь шумным потоком.

Наконец маленькая желтая кабина фуникулера с лязгом подошла к станции, и все собравшиеся на платформе втиснулись в нее.

Гуннару удалось освободить для меня и Лоры место у окна, и мы прижались лицом к стеклу. Впереди среди снежных просторов грозно высился черный острый пик Ульрикена.

В кабине вместе с нами была в основном молодежь, отличавшаяся той здоровой красотой, которая присуща норвежцам: длинноволосые девушки с непокрытыми головами и юноши с бородами разной длины и формы. Лора стояла рядом со мной, радуясь подъему, как юная девушка, которая, возможно, прежде не бывала в горах, и я видела, как молодые люди смотрят на нее и улыбаются, а она охотно улыбается им в ответ…

Высота Ульрикена, как сообщил Гуннар, не больше двух тысяч футов. Горы в Норвегии на самом деле не так высоки, как кажутся в кино, но поскольку они вздымаются прямо из моря, создается иллюзия высоты.

Слегка дернувшись, кабина вползла в здание станции на вершине, двери открылись, и мы высыпали наружу. Поднявшись по лестнице, мы очутились на открытой смотровой площадке, с которой был убран снег, ив лицо нам ударил резкий ветер. Тут же на площадке расположился небольшой ресторанчик, а рядом с ним магазин сувениров. Наши спутники сразу разошлись в разные стороны одни направились в ресторанчик, другие — полюбоваться видом еще с одной смотровой площадки, некоторым не терпелось встать на лыжи.

Дони, очевидно никогда не бывавшая здесь, вприпрыжку, с детским нетерпением перебегала от одной выигрышной, точки к другой. Майлз, стоя рядом с нами — Лорой, Гуннаром и со мной — угрюмо наблюдал за нею.

Гуннар, ни разу не заговоривший со мной с тех пор, как мы вышли из ворот дома, с холодной учтивостью взяв на себя обязанности гида, показывал мне различные достопримечательности. Я вежливо слушала его, с ненавистью думая о том барьере, который вырос между нами и положил конец едва зарождавшейся дружбе.

— Вон там слева за Фантофтом можно увидеть озеро, на берегу которого Григ построил свой летний домик. Дом теперь превращен в чудесный музей. Обязательно побывай в нем, прежде чем уедешь из Бергена.

Лора улыбнулась мне:

— А это будет скоро! Если ты собираешься написать задуманную книгу, то, знаешь, тебе придется отправиться в Голливуд вместе со мной. Теперь, когда я приняла решение, я намерена действовать незамедлительно.

Никто из мужчин не произнес ни слова. Гуннар и Майлз смотрели на меня неприязненно, а я ненавидела их обоих. Но на этот раз я сделала над собой усилие и присоединилась к оппозиции.

— Я не собираюсь в Голливуд, — возразила я, — и ты тоже, Лора. Как ты призналась вчера, это только мечта. И слишком поздно пытаться претворить ее в жизнь.

Она бросила на меня печальный удивленный взгляд, словно я предала ее:

— Но ты же сама уговаривала меня ни за что не отказываться от своей мечты! Теперь я не нуждаюсь ни в чьих уговорах. Несколько дней назад я была готова сдаться — умереть. Сейчас я готова жить. Я хочу сказать, использовать свой шанс жить полной жизнью. И ничто не изменит теперь моего решения.