— Мой отец умер месяц тому назад и оставил мне письмо. Он хотел, чтобы я встретилась со своей матерью. Но есть и другая причина моего приезда. Как и отец, я пишу, хотя избрала иной жанр. Несколько моих вещей опубликовано. А теперь я готовлю книгу очерков о киноактрисах, прославившихся в тридцатые-сороковые годы, и беру у них интервью. Без очерка о Лоре Уорт книга была бы неполной, поэтому мне необходимо с ней увидеться.

— Мисс Уорт больше никогда не дает интервью. Она не встречается с журналистами вот уже двадцать лет. Вам следовало бы это знать.

Его взгляд тревожил меня. В светло-серых глазах Флетчера был какой-то странный блеск, словно они задерживали свет. Они ничего не упускали, изучая мой темно-синий свитер, прямые пряди русых волос вдоль щек и находя; очевидно, мое лицо юным и не очень интересным.

— Возможно, она сама захочет увидеться со мной, — предположила я. — Я привезла ей кое-что от моего отца. В некотором смысле подарок.

— Не поздновато ли вручать такой подарок? — съязвил доктор Флетчер с усмешкой. — Обидно, что вы напрасно проделали такой долгий путь. Мисс Уорт нездорова. Подобная встреча напрасно растревожила бы ее. Я не могу этого допустить.

— Как ее врач?

Кончики губ моего собеседника изогнулись в легкой, торжествующей улыбке.

— Как ее муж, мисс Холлинз.

Я в полной растерянности уставилась на него и беспомощно пролепетала:

— Я… я не знала, что она вышла замуж.

— Этот факт не получил широкой огласки. Мисс Уорт оказала мне честь стать моей женой два месяца тому назад. К счастью, когда вы позвонили, к телефону подошла моя сестра. Ей, конечно, известно ваше имя, и она сразу же обратилась ко мне. Мы не стали тревожить миссис Флетчер сообщением о вашем приезде. И не сделаем этого впредь. Я хотел бы, мисс Холлинз, чтобы вы ясно поняли: наша дверь будет для вас закрыта. И к тому же моя жена никогда не подходит к телефону. Я всем сердцем предан ей, забочусь о ее здоровье и благополучии и не могу позволить, чтобы ее тревожили призраки прошлого. Она достаточно настрадалась.

Итак, я оказалась призраком прошлого, фантомом. Растерявшись, я беспомощно посмотрела на него, а он, пожав плечами, поднялся:

— Надеюсь, мы поняли друг друга, мисс Холлинз. Я решил, что лучше всего лично объясниться с вами. Смею заверить вас, что миссис Флетчер хорошо защищена от всех внешних вторжений, которые она сочла бы утомительными, нарушающими ее душевное равновесие. Вам бессмысленно оставаться далее в Бергене. Даже если бы я был уверен, что вы действительно дочь Лоры, это ничего не изменило бы. Я знаю, что она давно отказалась от материнских обязанностей. Она не захочет вас видеть.

Он прошел мимо меня к двери, а я машинально последовала за ним, тщетно пытаясь что-нибудь сказать. Когда он вышел и шагов его по ковру, устилавшему холл, уже не было слышно, я бросилась на постель и сердито уставилась в потолок.

Мою мать и меня объединяла одна общая черта характера. Мой отец не раз говорил об этом с сожалением. Мы обе не признавали слова «нет». Даже когда я была совсем маленькой, запрещать мне что-либо было бесполезно. Рут это сразу поняла и никогда не старалась меня уговорить.

Лора Уорт была когда-то такой же, не признавала запретов, однако с годами она сильно изменилась. Постарела, лишилась здоровья и сил и, в конце концов, вышла замуж за Майлза Флетчера, чего никогда не сделала бы в ту пору, когда блистала в Голливуде. Муж! Это препятствие оказалось для меня неожиданным. И в особенности я не могла предвидеть, что мужем Лоры Уорт станет человек, чья роль в той трагедии, не единожды изученной мною по газетным сообщениям, выглядела весьма непривлекательной. Флетчер был влюблен в Лору и поругался с постановщиком, Кэсом Элроем, в тот день, когда произошло убийство. Но, несмотря на уличающий его след ноги, оставленный на куче земли за пожарным выходом, у него оказалось железное алиби. Эти факты прочно засели в моей памяти

Однако было бесполезно ломать над ними голову или отступать перед новым препятствием. Возможно, даже Гуннар Торесен теперь не сумеет помочь мне, но я должна использовать этот шанс. А если и здесь не повезет, найдутся какие-то другие пути. Сдаваться я не собиралась.

Я нашла его компанию в телефонной книге и набрала номер. После небольшой задержки Гуннар подошел к телефону. Мне сразу понравился его голос — низкий, приятного тембра. Его речь отличал скорее английский акцент, нежели американский, и она была немного церемонной.

— Говорит Ли Холлинз, — начала было я, но Гуннар сразу же перебил меня:

— Ли Холлинз! Вы дочка Виктора? Я страшно огорчился, когда узнал о его смерти.

— Я привезла вам письмо от него.

— Очень признателен вам за это. Могу я пригласить вас пообедать со мной сегодня? Нам о многом нужно поговорить.

— Благодарю вас. Но сначала… Я здесь также по другой причине, — помолчав, добавила я. — Мой отец хотел, чтобы я повидала Лору Уорт. Возможно, он говорил вам, что я тоже пишу. Сейчас я хочу сделать интервью с Лорой Уорт для моей будущей книги о кинозвездах тех дней, когда и она блистала на экране. Однако добиться встречи с ней, оказывается, очень трудно. Похоже, мне это так и не удастся.