Я захватил с собой книгу, замечательный толстый томик какого-то автора с непроизносимым вторым именем и поразительными лингвистическими способностями, но едва я добрался до второй страницы, как учуял запах сосны. Инстинктивно я поднял глаза, загородившись вытянутой рукой от солнца. Я даже толком понять ничего не успел, как мою руку кто-то схватил, потряс, отпустил и снова схватил. Перед следующим рукопожатием я как раз успел принять положение сидя.

— Рад встрече, — сказал один из силуэтов передо мной. — Меня зовут Базз.

— А я Винсент, — побормотал я.

— Уэндл, — сказал второй парень, чей голос был чрезвычайно похож на голос первого.

Мои глаза очень медленно привыкали к яркому свету. Когда я был маленьким, то они перестраивались с темноты на кричаще яркий свет за доли секунды, но с каждым прожитым годом стареющие глаза теряют долю остроты. Наконец я смог разглядеть высокого гибкого парня с вытянутым лицом и выступающим вперед подбородком. На нем была кричащая гавайская рубашка и мешковатые шорты…

Рядом с ним стоял второй высокий гибкий парень с вытянутым лицом и выступающим вперед подбородком. На нем тоже была кричащая гавайская рубашка и мешковатые шорты. Такие же волосы. И глаза. И нос. И голос.

— Мы близнецы, — пропели они в унисон, их голоса легли друг на друга идеально, эффект был просто потрясающим.

— Я вижу.

— Я учуял твой запах вон оттуда, — сказал Базз.

— Примерно тогда же, когда тебя учуял я, — встрял Уэндл. — Мы такие, все делаем одновременно.

— Ага.

Их запах тоже был практически одинаковым — немного ацетона, капелька горящего сахарного тростника, — а движения синхронны. Когда Базз подтянул шезлонг слева от меня, то Уэндл подтащил себе шезлонг и поставил его справа. Они сели по обе стороны, и вытянутые лица озарились широкими глуповатыми улыбками.

В том, что иногда у динозавров бывают многоплодные роды и рождаются близняшки, нет ничего странного. Я знал тройняшек — трицератопсов, которые втроем чуть не защекотали меня в доме своей тетушки в Вентуре. Но обычно динозавры-близнецы стремятся создавать на масках какие-то искусственные отличия, как только они переходят границы переходного возраста и уже устают от многочисленных шуток, какие только можно сыграть с окружающими, если у тебя есть брат или сестра-близнец. Но, кажется, мои новые знакомые, Базз и Уэндл, еще не миновали эту стадию в своих взаимоотношениях. Чем пристальнее я всматривался, тем больше убеждался, что они никогда даже не утруждали себя заказом двух разных масок. Наиболее вероятно, использовали идентификационный номер кого-то из них и просто-напросто просили изготовить две одинаковых всякий раз, когда приходило время менять старые.

— Ты в первый раз в этом отеле? — спросил Базз, пододвигаясь ближе. — С… нами? Ну, с динозаврами?

— Да, — сказал я в надежде, что на этом они от меня и отстанут. — Это мой первый раз.

Я многозначительно поднес книгу к глазам и попытался прочесть несколько предложений. Все это представление было затеяно в надежде, что они поймут намек, извинятся и отчалят, хотя я не слишком-то верил в эффективность.

— А мы тут уже три раза были, — прошептал мне Уэндл, словно произносил какое-то запретное слово. — Нам тут нравится.

Базз улыбнулся тошнотворной улыбочкой от уха до уха.

— Очень-преочень нравится.

— Три раза… ничего себе… — я постарался изобразить живой интерес, но ничего не вышло. — Что вы говорите!

— А знаешь, как мы заплатили за билеты на самолет? — спросил меня Уэндл. Из-за ребяческого восторга слова превратились скорее в хрюканье от удовольствия.

— Никак нет.

— Скопили, — сказал Базз.

— …мелочь…

— …в копилке…

— …в виде снеговика…

— …откладывали по одному центу и по десять…

— …а еще четвертаки и монетки в пять центов. И три серебряных монеты по пятьдесят центов, которые нам подарил дядя Джо.

Это был словесный эквивалент теннисного матча. Пока я пытался слушать обоих парней, мне приходилось крутить шеей туда-сюда, чтобы не упустить, кто сейчас взял слово. Потом я решил сидеть и смотреть прямо перед собой, чтобы всю работу за меня делали уши.

— Много мелочи пришлось отложить, — сказал я.

— Мы начали копить сразу же, как вернулись из прошлой поездки.

— Мы всегда здесь останавливаемся перед путешествием, — добавил Базз.

— Путешествием?

Уэндл покачал головой.

— Мне больше нравится называть это «приключением». Базз говорит «путешествие», а я — «приключение», здесь мы с ним не сходимся.

— Конечно, — я приклеил на лицо самую лучшую свою улыбку, одарив ею близнецов, и снова принялся за книгу. Но было сложновато сфокусироваться, пока братцы сидели по бокам от меня и тихонько ржали над какой-то шуткой, понятной только им двоим, одними губами перешептываясь друг с другом. Мне уже поднадоели эти туповатые Труляля и Траляля, но мне противна была сама мысль о том, чтобы открыто проявлять враждебность, находясь в таком спокойном месте.