— Я обязательно принесу жертву Эмануэле, — заявила Стелла. — Она нам очень помогла. Посуди сам: мы не умерли с голоду в Лесах чёрных сваргов, не утонули в болоте, благополучно миновали реки…

— Стоп, давай на этом закончим! — прервал ее Маркус. — Я и не спорю, мы обязательно навестим храм Эмануэлы.

— Браво! — захлопала в ладоши девушка. — Ты впервые со мной согласился.

— Не впервые.

— Неужели? — подняла брови домиком Стелла. — По-моему, ты всегда поступаешь наперекор мне.

— А, по-моему, это ты всё время мне перечишь.

— Стоило оказаться дома — как вернулись старые привычки, — вздохнула девушка.

Принц скорчил забавную гримасу, и она невольно рассмеялась.

Новости распространяются быстро, поэтому в Санине их встретили со всеми полагающимися почестями. Началось всё с того, что над городскими воротами вывесили гигантское полотнище с хвалебной приветственной надписью.

Всё городское начальство во главе с губернатором столпилось на площадке надвратной башни, поминутно донимая дозорных одним и тем же вопросом: «Ну, едут?». Когда долгожданные гости показались в поле зрения, все эти именитые люди наперегонки бросились встречать принцессу.

Даже в своём запылённом дорожном наряде Стелла чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Она улыбалась, купаясь в лучах неожиданно обрушившейся на неё славы, входя в подзабытую роль принцессы. Когда люди соблюдают дистанцию и бросают под ноги лошади цветы — это так приятно и подливает благовонных масел на алтарь тщеславия.

Маркус чувствовал себя лишним на этом празднике жизни — как-никак, но не он убил Маргулая. Его самолюбие страдало оттого, что его воспринимали всего лишь как спутника лиэнской героини.

Гостей поселили в лучшей гостинице, отданной в их полное распоряжение. Выпроводив очередную депутацию, девушка в блаженстве упала в кресло.

— Наконец-то снова надену платье, — прошептала принцесса. — Платье и драгоценности!

— А у тебя есть и то, и другое? — с улыбкой поинтересовался Маркус.

— Обижаешь! — фыркнула она. — Любая уважающая себя девушка не позволит себе путешествовать без парадного платья и подходящих к нему украшений.

— Значит, ты всё это время возила с собой драгоценности? — нахмурился принц.

— Да. Если хочешь, могу продемонстрировать.

Принцесса встала, прошла в соседнюю комнату и вернулась с обитой бархатом коробочкой.

— И как только ты умудрилась без потерь пронести все это через руки маргинов?

— Очень просто: они их в глаза не видели. Платьями маргины не интересуются, а драгоценности в свое время я по счастливой случайности умудрилась положить не в ту сумку. И они остались у тебя, пока я знакомилась с порядками в доме Кулана.

— Ты сумасшедшая! — покачав головой, прошептал Маркус.

— И завтра эта сумасшедшая будет танцевать на балу. Надеюсь, ты уже в курсе, что в честь нас устраивают званый ужин. Будь лапушкой и перестань дуться! Твоя кислая мина способна испортить любой праздник.

— Спасибо, подруга! — обиделся принц.

— Ладно, я пошутила! Но, пожалуйста, хоть время от времени улыбайся. Итак, вечером у нас приём, на котором меня с ног до головы осыплют подарками…

— Не знал, что ты меркантильна.

— Я избавила их от чувства вечного страха — должны же они меня отблагодарить за это! Я ведь так старалась, так устала…

После обеда друзья немного отдохнули, а затем, отказавшись от охраны, пошли осматривать город. Выйдя на улицу, они разделились: принцесса направилась к храму, а принц — в квартал, где продавались заморские диковинки.

Жрицей в храме Эмануэлы была женщина с большими выразительными глазами. Она почтительно выслушала Стеллу и сама предложила позаботиться о необходимой жертве. Девушка с готовностью согласилась и отправилась к морю: она знала укромное местечко, где ей никто не помешает насладиться последними тёплыми осенними днями.

Море было спокойным и лениво ласкало песок. Левее, за острым выступом береговой линии, покачивались у длинных причалов корабли — там был порт.

Как и предполагала принцесса, на диком пляже никого не было: приезжие даже не подозревали о его существовании, а санинцы за лето успели устать от моря и предпочитают проводить свободное время в городе или в имениях знакомых.

Положив оружие на песок (она побоялась выйти без него — уже выработалась привычка) Стелла бросила плащ на песок и села, глядя на воркующее море. Ей было хорошо, а на душе — так спокойно. Волна блаженства прокатилась по её телу; хотелось сидеть так весь день, слушая мерный шум прибоя и отголоски криков из порта.