Шрифт:
Шел также молодой племянник Ивана с гитарой и громко играл что-то нездешнее, смаху вколачивая по струнам.
Встречные останавливались, провожали глазами группу и шли дальше по своим делам. Может, кому и доведется когда-нибудь уезжать из села — так же вот пойдет с родней по улице, так же будут все обращать внимание.
Пришли на автобусную станцию... Иван с двоюродными братьями отошли в чайную. Жена Нюра и старшие в родне промолчали: положено. На дорожку.
Скоро Иван и братья вышли из чайной — красные, покашливали. Закуривали.
— Дай твоих, у меня мятые какие-то...
— Спал, что ль, на них?
— Сел где-то...
— Ваньк, дорогой-то не пей шибко.
— Да ну, что я?..
— Ты пивко лучше. Захотел выпить, возьми пару бутылок пива — не задуреешь, все будет нормально.
— Да ну, что я?..
Братья — ребята все крепкие, кулакастые — вместе кому хошь свернут шею. А города опасались. Иван слегка волновался.
— Не духарись там особо...
— Да ну, что я?..
Подошел автобус.
Родные наскоро перецеловались...
— Иван, гляди там!..
— Мама, ребятишек-то, это — смотри тут за ими. На реку бы не ходили...
— Да ехайте, ехайте — погляжу тут.
— А то у меня душа болит...
— Ехайте! Раз уж тронулись — ехайте. Чего бы, дуракам, здесь-то не отдохнуть? Ехайте уж...
— Нюра, Нюр,— подсказывали под руку,— ты деньги-то под юбку, под юбку, ни один дьявол не догадается... Я сроду под юбкой вожу... Целеньки будут.
— Мам, ребятишек-то гляди... На реку бы, на реку — гляди!
— Пишите! Иван, пиши!
— Все будет — печки-лавочки!— кричал уже из окна Иван.
— Мама, ребятишек... ради Христа!..
Поехали. Автобус двинулся. Поехали наши — не робейте, держитесь! Привыкайте.
Иван маленько в автобусе принахмурился; все глядел в окно, пока проезжали деревню, знакомые с детства места... Поскотину проехали, лесок...
— Первый раз?— поинтересовался сосед Ивана, пожилой добрый человек.
Иван отвернулся от окна и зачем-то бодро соврал:
— Да ну, что вы!..— И посмотрел на Нюру, и опять принахмурился, и отвернулся к окну. Посидел маленько, повернулся к соседу.— Куда — первый раз?
— В далекий путь-то.
— А вы почему догадались?
— Ну... видно: всей родней провожали.
— Нет, я в городе-то бывал, а так далеко не бывал — первый раз.
— А куда?
— К Черному морю.
— Хорошее дело.
— В санаторий.
— Хорошее дело.
Билеты продавали снаружи вокзала, и была большая очередь. Иван устроил Нюру с чемоданом возле скверика, а сам побежал занимать очередь.
Стал за каким-то человеком в шляпе — шляпа за шляпой. Иван проявил какую-то странную, несвойственную ему говорливость. Вообще, в городе он стал какой-то суетливый. Волновался, что ли.
— За билетом?— спросил он человечка в шляпе.
Человечек читал газету, оторвался на малое время, посмотрел на Ивана...
— Нет, за колбасой. Иван не обиделся.
— Далеко?
Человечек опять отвлекся от газеты, посмотрел на Ивана...
— В Ленинград.
— А я — к югу.
— Хорошо.
— Да решил, знаете... Ну ее, думаю, все к черту — поеду. Билетов-то хватит?
— Должно хватить. А там... бог ее знает. Народу много.
— Да.— Иван понизил голос, приблизил свою шляпу к шляпе человека с газетой.— Куда, к черту, едут? Чего дома-то не сидится?
Человек еще раз глянул на Ивана... И стал опять читать газету.
Иван помолчал, посмотрел вокруг... Посмотрел на длинную очередь... Заглянул через плечо человеку — в газету.
— Ну, что там?
Человек раздраженно качнул головой, сказал резковато:
— В Буэнос-Айресе слона задавили. Поездом.
— Ох, о!..— удивился Иван.
Еще некоторые удивились в очереди, посмотрели на человека с газетой.
— А как же поезд?— спросил Иван.
— Поехал дальше. Слушайте, неужели охота говорить при такой жаре?
Иван виновато замолчал. Он думал, что в очереди, наоборот, надо быть оживленным — всем повеселей будет. Постоял еще немного, потом молча поманил рукой Нюру... Та подошла.
— Постой маленько,— сказал Иван.— Я покурю.
— Иди к чемодану, там покури.
Иван пошел к чемодану, а Нюра осталась стоять в очереди — терпеливо, с пониманием, что надо стоять, долго надо стоять.
Билетов всем хватило... Даже еще, наверно, остались лишние, так как в купе кроме Ивана с Нюрой был только один пассажир.