– Каким образом?

– Что бы вы хотели?

– Яхту, – выпалила она, не задумываясь, – и возмещение денежной суммы, если «Алтан» и «Хайлан» пойдут на дно. Мы будем писать книгу.

– И во что это обойдется? Написание книги? – добродушно спросил Торн.

– Недорого, – ответила она. – Для нас, во всяком случае. Мы, скорее всего, будем жить на яхте. – У нее зашлось сердце – ведь она заговорила о своей мечте. – Нас бы вполне устроила сумма, равная его зарплате с комиссионными за последние два года.

Гарри не отводил от нее взгляд и кивал, будто соглашаясь.

– Вы хладнокровная женщина.

– Вы же знаете, Гарри, я – в отца.

– Не будьте глупой. Оуэн найдет у нас хорошее место по своей части. Если захочет.

– Он хороший работник.

– И счастливый человек, – заметил Гарри. – Не беспокойтесь, мы позаботимся о нем.

– А как насчет фильма? – неожиданно для себя спросила она. – Он будет и дальше сниматься?

Взгляд Торна сделался безучастным.

– Что, опять этот Стрикланд? Да кому он нужен, фильм?

– Мне бы хотелось, чтобы работа над ним продолжалась. Это могло бы помочь нам. Если мы что-нибудь напишем.

Она уходила от Торна в веселом расположении духа – от виски и от охватившего ее ощущения свободы. Раз у них с Оуэном будут кое-какие деньги и яхта, то о судьбе «Алтан» можно не беспокоиться. Все дело в том, что жизнь у них проходила зря. Отсюда и вечная смертельная скука, которая сопровождала их существование. Оуэн был прав, выбрав гонку. Это наполняло жизнь чем-то значительным.

Шофер Торна припарковал «линкольн» в нескольких десятках футов от выхода на Семьдесят первую улицу. Направившись к нему, Энн сквозь пелену падавшего снега заметила на противоположной стороне фургон Стрикланда и после секундного колебания двинулась к нему. Подойдя поближе, она разглядела и самого Стрикланда, сидевшего за рулем. Он был один. Увидев ее, он опустил стекло.

– Что вы здесь делаете? – спросила она. – Вы что, снимаете это для фильма?

Стрикланд смотрел на нее, сжав свои тонкие губы. Он был какой-то всклокоченный и измотанный.

– Что происходит с вами, Рон? – спросила она. – Почему вы сидите тут в такую погоду?

– Может быть, вы догадаетесь за нас обоих?

На секунду их взгляды встретились.

– У вас счастливый вид, – сообщил он ей. – Вы довольны собой.

– Я всего лишь навеселе. Но как бы то ни было, что это значит – «счастливый»? Как понимать «довольна собой»? – Она рассмеялась. – И все-таки – что вы здесь делаете?

– Назовем это исследованием, – ответил он. – Изучением заднего плана.

– Вы что, все время ездите за мной следом?

– Его машина ждет вас, – напомнил Стрикланд. – Куда вы едете?

– Я еду домой. Больше не тащитесь за мной. – По пути к лимузину она остановилась посреди улицы и крикнула ему: – Вы бессердечный человек! И вы не знаете обо мне ничего!

– Ошибаетесь, – донеслось в ответ.

Она сделала было шаг к нему, но затем повернулась и зашагала к лимузину Торна.

По пути домой она вновь и вновь мысленно прокручивала свою перепалку со Стрикландом. Ей ни за что нельзя было оборачиваться, после того как она пошла к лимузину, ни в коем случае нельзя было заговаривать с ним вновь. Она начинала терять лицо.

Становилось ясно, что не все было так просто, как им с Оуэном казалось. То, что им представлялось гонкой, оказалось войной, и ставкой являлась жизнь. Оуэн был в море. А она на берегу – осажденная, загнанная в угол, с поколебленными моральными устоями.

«Я должна быть осторожной, – говорила она себе. – Мне надо понять, что мне нужно». Ей часто приходилось слышать от других, как важно знать, чего ты хочешь. И тут дела у нее обстояли неважно, хотя она надеялась, что для гонки это не будет иметь значения.

Лимузин мчался сквозь снег, и шофер, как всегда, был в темных очках.

Во второй половине дня ветер продолжал усиливаться, и к шестнадцати часам его скорость по бортовому индикатору была уже тридцать шесть узлов. Не доверяя прибору, Браун открыл сдвижную панель своей прозрачной полусферы и оказался под ледяным дождем. Определить скорость ветра было бы очень трудно даже опытному гонщику. В конце концов он решил не убирать паруса, несмотря на то что барометр обещал дальнейшее падение давления. Он шел на юг в поисках сильных ветров, и теперь надо было воспользоваться ими.