А в главном здании Гарри Торн смотрел, как в кабинет Мэтью Хайлана входили служащие корпорации. Ливингстон, его правая рука, стоял рядом – краснолицый, потный и настолько же переполненный жизнелюбием, насколько Торн – желчью.

– Подравняйтесь, – распорядился Торн.

На некоторых лицах мелькнули печальные улыбки.

– Что за куча зомбированных истуканов? – Торн обвел взглядом собравшихся. – А, Ливингстон?

Ливингстон вздохнул.

– Мы исходим из следующего, – провозгласил Торн, когда они выстроились в шеренгу. – Все мы здесь экзистенциалисты. Мы идем вперед. – Он вытянул руну, изогнув ее в запястье, словно форвард в футболе, показывающий, что он владеет мячом. – Мы мобильны. Мы находимся в движении. Мы идем к цели.

Присутствующие несколько оживились. Раздались жидкие аплодисменты.

– Как вы скоро убедитесь, – продолжал Гарри, – я проинформировал прессу о том, что мы активно занимаемся бизнесом и рассчитываем, что положение стабилизируется. О том же самом я проинформирую и правление. Завтра.

При упоминании о правлении тишина в кабинете стала гробовой.

– Вопросы? – спросил Гарри.

Вопросы, похоже, витали в воздухе, но ни один из них не прозвучал вслух.

– Мы рассчитываем на поддержку со стороны правления, – ответил Гарри на эти витающие в воздухе вопросы. – Нас убедили, что мы получим поддержку правления. Еще вопросы?

– Где Мэтти? – спросил какой-то шутник, изменив свой голос. Некоторые обернулись, чтобы посмотреть, кто это.

– Где-нибудь на солнышке, – не задержался с ответом Гарри. – С потаскухой. – И тут же добавил: – Я прошу прощения у женщин. Следствие возраста. Извините.

Послышались нервные смешки, едва сдерживаемое шикание, глухой ропот.

– Какова официальная версия? – спросила молодая служащая.

– Частные семейные обстоятельства. – Торн старался тщательно выговаривать слова. – Личные дела, не представляющие интереса для общественности.

Торн сделал паузу и вновь обратился к служащим.

– Я понимаю вашу озабоченность. Уверен, что вы обеспокоены не меньше меня. Первое, что волнует меня – прошу прощения за резкость, – это уголовная ответственность. Второе: насколько платежеспособны наши структуры? Кто может сообщить мне что-нибудь такое, чего я не знаю? – Он обвел взглядом кабинет. – Никто? Хорошо. Тогда всех вас ждет ленч в столовой. Всех, кроме юридического отдела. Если хотите сорвать куш на бирже, мой вам совет: покупайте акции «Хайлан». Цена на них явно занижена.

Последовали вымученные улыбки и смешки. Люди повалили из кабинета, и в нем остались только Торн, Ливингстон и два адвоката.

– Как все выглядит? – поинтересовался у них Торн.

– Мэтти исчез, тут все ясно, – ответил один. – Он не посылает почтовых открыток.

– А как насчет грязной игры? Что, если кто-то из его… – начал было Ливингстон.

– Забудь об этом, – оборвал его Торн.

– Но почему, Гарри?

– Потому что. Он не из тех.

Они замолчали.

– Я разговаривал со своей дочерью, она слышала, что в южном районе Нью-Йорка работают над обвинительным актом, – сообщил второй адвокат. – Она поняла так, что в нем фигурирует только Мэтти.

– Только Мэтти? – уточнил Торн. – Не сомневаюсь, что этот мелкий мерзавец будет в восторге от перспективы пойти под суд перед самыми выборами.

– Так она мне сказала, Гарри.

– Строительные группировки на юге попадают под колпак. – Торн был конкретен. – Мне почему-то кажется, что здесь мы сможем избежать такой участи. Но мне кажется также, что мы будем проходить по их делу там, и я не знаю, кого они пришпилят. Может быть, группу «Хиллсборо» как таковую; может быть, Мэтти; может быть, всех нас как корпорацию.

– В цифрах «Хиллсборо» невозможно разобраться, – заметил второй адвокат.

У Гарри мгновенно улучшилось настроение, и он рассмеялся.

– Это уж точно. Но, так или иначе, дело окажется в федеральном суде в Уинстон-Салеме. Хотелось бы выйти оттуда чистыми.

– Самая большая проблема – банк, – предупредил адвокат. – Это второй округ в Коннектикуте. Они выжмут все соки из этого банка.

– Банк, – злобно произнес Торн. Все выжидающе молчали.

– Что ж, давайте сообща подготовим пакет о несостоятельности «Хиллсборо» – предложил Торн. – Посмотрим, сможем ли мы разбить несколько сердец.

Он видел, что остальные продолжают смотреть на него выжидательно.

– Ну что я могу сказать вам? – бросил он. – Ему полюбилась игра. Он стал жертвой своих возможностей. Такое случается. И на старуху бывает проруха, как говорят на Саффолк-Даунс. Саффолк-Даунс – это ипподром, – пояснил он. – В Бостоне.

– Интересно, где он сейчас, – задумчиво произнес первый адвокат.

– Я же вам говорил, – взорвался Гарри. – Где-то на солнышке с потаскухой. И я готов отрубить свою ногу, если это не так.