– Наверное, на своей яхте, – предположил тот, который говорил о цифрах «Хиллсборо»

– Что ты имеешь в виду? – спросил Гарри – Все его яхты на месте. На реке. И его большая гонка, мы ее оплачиваем, она тоже не отменена. Вы знаете, что это был за мужик – тот, которого приводила сюда Джойс? Это как раз тот олух, которого он нанял, чтобы снять фильм об этой гонке.

– Мэтти придется нести серьезную ответственность за это, – сообщил второй адвокат.

Торн повернулся к нему.

– Серьезную? Вы видите, что он несет ее всю, адвокат. Всю, полностью.

Адвокаты ушли. Ливингстон с Торном стояли у окна и смотрели на реку.

– Ты что, даешь добро на съемку этого фильма? – спросил Ливингстон.

– Я не хочу отменять ни один из проектов Мэтью Хайлана до тех пор, пока не буду вынужден. Сохранить видимость нормального положения вещей – самое главное. Придет время, и мы рассчитаем этого киношника.

– Если хочешь знать мое мнение, – сказал Ливингстон, – нам следовало бы сровнять этот эллинг с землей. Думаю, ты так и поступишь, когда все закончится.

– Зачем же нам ровнять его с землей? – не соглашался Торн. – Мы откроем там турецкие бани.

В шикарно оборудованном клубном помещении эллинга Стрикланд сидел в кожаном кресле, пока Джойс Маннинг заказывала для него кофе у стюарда-филиппинца.

– Вы ходите под парусом? – поинтересовалась она.

– Нет. Но я умею грести.

Джойс листала журналы по парусному спорту, а Стрикланд пил кофе и обозревал развешенные всюду фотографии, запечатлевшие Хайлана в различные торжественные моменты его жизни. Вот он шкипер времен международного кубка, неизменно за штурвалом, в любую погоду, с крепко стиснутыми губами, орлиным взором – весь рожденный побеждать. На многих снимках был представлен его экипаж, пышущий здоровьем и весельем, демонстрирующий условными жестами и знаками воодушевление и дух состязательности, без которых не обходится ни одна регата.

– Могу ли я использовать что-нибудь из этого? – Стрикланд обвел рукой фотовыставку.

– Безусловно.

Потом они просматривали видеозаписи участия Хайлана в «ток-шоу», телевизионных интервью для новостей и встречах со служащими корпорации – поклонниками его спортивного таланта. Вопреки тому, что читал о нем Стрикланд, Хайлан при ближайшем рассмотрении казался вспыльчивым, косноязычным и самодовольным.

– Ни одна из этих записей не отражает его таким, каков он на самом деле, – заверила его Джойс.

Они просмотрели еще многочисленные домашние фильмы о его морских походах – вздымающиеся палубы, нависающие громады волн, паруса, готовые лопнуть под напором ветра.

– О'кей, – произнес наконец Стрикланд. – Я п… получил представление.

Она провела его вдоль речного причала, где стояло несколько лодок под брезентом, и через сам эллинг, в котором пустовали два частично закрытых слипа. Здесь пахло смолой и застоявшейся речной водой. Их шаги гулко отдавались под сводами. На стенах плясали размытые тени.

– Что, если он не победит? – спросил Стрикланд.

– Он рассчитывает на победу, – уверенно произнесла Джойс. И тут же добавила: – Но мне кажется, что он устроит все так, чтобы оказаться единственным претендентом.

Назад они шли по лужайкам.

– Единственный претендент, – вслух размышлял Стрикланд. – Хайлан против самого себя.

– Человек против морской стихии, – поправила Джойс. – Будьте же серьезны.

Стрикланд подумал, что было бы занятно получше узнать Джойс Маннинг.

Выезжая на шоссе, Стрикланд обернулся и посмотрел сверху на оставшуюся в долине штаб-квартиру «Хайлан». Спускались сумерки, и за ее небьющимися окнами зажигались огни. Последний луч солнца догорал среди голых деревьев на вершине Платтсвега. В огромном зеркале реки отражалось вечернее небо.

Отсюда это нелепое строение с его башенками казалось каким-то измученным и покинутым. Переполнявшее его отчаяние ощущалось почти физически. Стрикланд подумал, что его формы отразили несчастье тех, кто его создавал: жулика-финансиста и его леди. Все было перегруженным, преувеличенным, выпяченным и смешным.

Это место не знало покоя. Они похоронили здесь двоих детей.

Собираясь уже отвести взгляд, он заметил колонну автомобилей, скопившихся перед светофором на углу дороги № 9 в ожидании возможности повернуть на север и ехать прочь из города. За рулем одного из них сидела Джойс Маннинг. Заметив его, она опустила стекло.

– Разве не здорово? – выкрикнула она. – Усадьба отнесена к историческим памятникам.

«Как такое могло случиться?» – подумал Стрикланд.

– Как вам нравится вид? – продолжала кричать Джойс, включая передачу. – Собираетесь воспользоваться им?