Он пошел в ванную чистить зубы.

– Почему дураком? – спросила она, когда он лег в постель. – О чем она спрашивала тебя? Что ты говорил?

– Это молодая женщина. Сеанс длился совсем недолго.

– Я уверена, что сеанс прошел отлично.

– Нет, – возразил он. – Я почему-то чувствовал себя скованно и иногда говорил не то. У меня было такое чувство, что я говорю неправду.

– Оуэн, – она улыбнулась, – ты, наверное, единственный в мире человек, кого волнуют подобные вещи. – Она приподнялась на локтях. – Ты думаешь, другие требуют от себя так же много? – Страсть в ее голосе удивила их обоих. – Неужели ты думаешь, что кто-то еще, кроме тебя, придает столько значения таким вещам, как правда?

Он засмеялся и тут же сообразил, что Энн, должно быть, опять прикладывалась к бутылке.

– А разве нет?

– Только не в этой стране! – выкрикнула она. – Только не в наши дни и не в наш век!

По утрам Браун совершал пробежки вдоль берега, наслаждаясь свежим сухим воздухом. Лето кончалось, и с каждым днем становилось все прохладнее. Туман над Зундом поднимался, как дым. Дни становились короче.

Их дом все больше напоминал мелочную лавку. Он был набит радиоэлектронным оборудованием, леерами и парусиной, всевозможными консервами и картами. Сильный запах вяленого мяса, с которым они продолжали экспериментировать, подбирая посол по его вкусу, пропитал все и, казалось, въелся даже в деревянные панели. Он так опротивел Брауну, что у него пропала всякая охота брать этот продукт с собой вообще.

Энн ввела в компьютер программу, которая помогала им отслеживать готовность аппаратуры, контролировать заказы и закупки. Почти все время она проводила в офисе, заказывая нарты, изучая просьбы об интервью и предложения о спонсорстве. Для поездок между домом и верфью на острове Статен они купили подержанный «додж-фургон». Мэгги проводила последнюю неделю летних каникул на ранчо в Колорадо.

За десять дней до пробного выхода «Ноны» в море позвонила Мэри Уорд. Они с Баззом собирались отправиться в Миннесоту, где у ее брата был рыбацкий домик, и приглашали Энн присоединиться к ним.

– Совершенно исключено, – отказалась Энн, не раздумывая. – Я вся в делах. Работаю круглые сутки.

– Я так и предполагала. Это Базз заставил меня позвонить.

– Свяжись со мной после того, как Оуэн отчалит, – попросила Энн. – Вот тогда мне будет нужна компания. – И добавила: – Может быть, Оуэну как раз и следовало бы съездить с вами на несколько дней. Мне кажется, он переутомлен.

– Мы были бы очень рады, – сразу же откликнулась Мэри. – Спроси его.

Браун сначала решительно отказался от приглашения. А к вечеру передумал. И уже на следующий день летел в самолете местной авиалинии на север, наблюдая, как по лесу бегут тени от туч.

В аэропорту Или его встретил Базз. Дорога привела их к узкому озеру, окруженному темными елями. Здесь они пересели в каноэ с мотором и пересекли озеро с востока на запад. Пока они плыли, наступила ночь, стало холодно. Но в домике, ожидая их, Мэри развела огонь.

Первый их вечер прошел странно. За ужином Браун много говорил. Их упорное молчание не останавливало его, напротив, оно, казалось, усиливало его словоохотливость. Но в конце концов он насторожился. Ему показалось, что он обидел их чем-то, потом он подумал, что они не одобряют его будущую гонку и считают его хвастуном. Прежде ему всегда удавалось расслабиться в обществе Уордов, на этот раз что-то было не так. После обеда молчание стало тягостным. Базз, выпив два стакана бурбона с водой, ушел, сославшись на усталость. Они остались вдвоем с Мэри.

Брат Мэри был кардиологом в клинике Мэйо, и его домик представлял собой обитель тонкого ценителя природы. В нем находились чучела исчезнувших птиц, бараньи шкуры, а на кофейном столике громоздились книги из серии «Жизнь животных». На каминной доске лежал огромный хариус, которого он поймал на муху в северо-западной части озера.

Мэри сидела в кресле-качалке перед камином и вязала, не поднимая глаз. Они с Энн были ровесницами, но в волосах у Мэри уже мелькала седина, а ее некогда миниатюрная фигура заметно раздобрела. Браун незаметно наблюдал за ней, но она перехватила его взгляд и, широко улыбнувшись, тут же отвела глаза в сторону.

– Мэри, – прервал он это странное молчание, – что происходит с нами?

Она засмеялась, не поднимая глаз.

– Уж не сердитесь ли вы? – допытывался он.

С тех пор как Уорды ушли в религию, взгляды Мэри заметно полевели. И теперь, в эпоху Рейгана, она и Брауны иногда оказывались по разные стороны баррикад.

– Оуэн, из-за чего мне сердиться? – Она засмеялась.

– Я не знаю, – пожал плечами Браун. – Но тогда почему мы так неловко чувствуем себя?

Она покраснела, как подросток.

– Ты очень скован, – сказала она. – Это понятно. Энн говорила, что ты переутомился.

– Так, значит, дело во мне?

– Да. – Она по-прежнему не поднимала глаз. – Тебе надо отдохнуть. Для этого ты и приехал сюда.

Браун вздохнул и отправился спать. На полке в комнате для гостей он обнаружил историю вьетнамской войны Стэнли Карноу и принялся листать ее. Он уже читал книгу прежде, но ему и сейчас не удалось от нее оторваться. Когда перед самым рассветом Уорд пришел разбудить его, он все еще читал.