– Что он делает? – спросила Энн, кивнув в сторону Херси, который прошел на задний двор и смотрел поверх крыш города в сторону Зунда.

– Он готовится к съемке. Знаете, выверяет перспективу.

Она смотрела туда, где стоял Херси, а Стрикланд глазел на нее. Обернувшись к нему, она поправила ленту, которой были схвачены ее волосы на затылке, и по этому жесту он понял, что она ощутила его состояние.

– Оуэн должен вернуться в середине дня. Если вы сможете подождать до этого времени, я приготовлю вам ленч, – предложила она.

– Весьма признателен. Мы подождем, нам есть чем заняться. А ленч мы захватили с собой.

Когда она направилась к двери, он окликнул ее:

– Вы не будете переодеваться, не так ли?

Она не поняла его вопроса.

– Вы останетесь в этом наряде, да? Нам хотелось бы заснять вас именно такой. Это кое-что говорит о вашей жизни.

Она задержалась на секунду возле двери, словно раздумывая, слегка улыбнулась, тряхнула головой:

– Очень жаль, но думаю, что я переоденусь. Извините.

– Все в порядке. – Стрикланд проследил, как она скрылась в доме, и прошел к тому месту, откуда Херси обозревал окрестности.

– У нее великолепное тело, – объявил Херси. – Следует ли нам подчеркнуть это?

– Она большая сладкая стерва, – произнес Стрикланд. – Давай подчеркнем это.

– Эй, – воскликнул Херси, – сдается мне, босс, что вы втюрились.

Поднявшись наверх, Энн обнаружила, что Мэгги, включив видеозапись рок-концерта, пытается писать письмо.

– Он странный малый, не так ли?

– Этот человек ужасно противный, – скривила рот Мэгги, когда Энн вошла к ней, и, схватившись рукой за живот, изобразила приступ тошноты.

– Он задавал тебе вопросы?

– Что-то в этом духе. Он спрашивал, где я учусь. И я рассказывала ему о доме и прочем.

Энн стояла, сложив на груди руки и прислонившись к косяку двери в комнату дочери.

– В этом нет ничего необычного. Но сам он странный человек, тебе не показалось?

– Он неотесаный. И отталкивающий.

– Интересно, почему они выбрали его? – проговорила Энн. – И что думает по этому поводу твой отец?

В спальне ее притянуло к себе зеркало. Откровенный взгляд Стрикланда не остался незамеченным. Подбоченившись, она рассматривала свой профиль. Бриджи обтягивали ее так, что могли лопнуть. От конной прогулки оставалось ощущение скованности и усталости. Подчинившись прихоти, она взяла лошадь и проехалась по маршруту в северной части округа Фэрфилд, который помнила еще со школьных лет. Там она научилась держаться в седле.

Сама себе она не понравилась. Вялая, слегка отяжелевшая от дневного сидения за столом и вечернего потребления вина. Присев на кровать, она вступила в борьбу с сапогами, никак не хотевшими сниматься. Когда же ей наконец удалось с ними справиться, она повалилась на бок в полном изнеможении. Не раздеваясь, она подтянула колени к подбородку и провалилась в сон.

Позднее, выйдя из душа, она услышала голос Оуэна, доносившийся снизу из кухни. Одевалась она тщательно и долго, словно не желая покидать тихий полумрак своей спальни ради мужского общества внизу. «В то же время, – думала она, – на интервью следует поприсутствовать». Оуэн был красноречив, но порой слишком прямолинеен и совсем нерасчетлив. «Будет лучше, – решила Энн, – если я окажусь там, когда дело примет нежелательный оборот, а такое вполне может случиться».

Прежде чем спуститься, она снова взглянула в зеркало. На этот раз она предпочла брюки, делавшие ее по-девичьи стройной, белую блузу и ожерелье из жемчуга – целомудренный и неподкупный наряд. В последний момент она решила поднять волосы и надеть висячие серьги, которые придавали ей несколько театральный вид и бросали вызов Стрикланду со всеми его камерами. В голове мелькнула мысль, что теперь ей часто придется появляться на публике. Иногда ей даже удавалось получать от этого удовольствие. В любом случае она была настроена терпеливо сносить все и быть на высоте задуманного Оуэном предприятия.

Она обнаружила их в гостиной среди нагромождения припасов, заготовленных для плавания. Ее муж сидел в кресле у окна, залитый светом. Стрикланд развалился на диване у противоположной стены. Свет шел от софита, спрятанного за ширмой. Прием был известен ей еще с тех времен, когда она позировала подростком. Завидев ее, Стрикланд тут же встал.

– Эй, идите сюда.

– Увольте, я не хочу появляться в вашем фильме, – запротестовала она.

Стрикланд умоляюще воздел руки кверху, а затем безвольно уронил их.

– Вы не хотите сниматься в фильме? Тогда мы не поняли друг друга.

– Я только хотела сказать, что, уж если вы снимаете Оуэна, вы должны сосредоточиться на нем.

– Я приветствую ваши мотивы. Но позвольте мне самому беспокоиться о том, что я снимаю. Мне бы хотелось, чтобы здесь вы были вместе.

Слегка покраснев, она села рядом с мужем. В этот момент Оуэн подмигнул ей.

– Не позволяйте ей командовать, Рон, – предупредил он Стрикланда.

– У вас невозможная жена, – заметил Стрикланд. – Она даже не захотела остаться в той одежде, о которой я просил ее.