– У меня не было проблем с теми, кого я снимал. Они не очень-то жаловали меня, но мирное сосуществование нам удавалось. Я не имел ничего против них. И даже сочувствовал им. Когда съемки были закончены и я торчал в Кучхи, ожидая отправки вместе с двадцать пятой дивизией, мне пришлось познакомиться с некими тоннельными крысами. Хоть я и не имел для этого ни малейшего желания. Они же знали обо мне только понаслышке.

– И что же случилось? – спросила Энн. Стрикланд насупил брови и сделал глоток виски. Речь его стала сбивчивой.

– Тоннельные к… крысы, это были низкорослые человечки. Они ходили во вьетконговские штольни в шахтерских касках и имели пистолеты с глушителями. У некоторых были ножи с выстреливающимися лезвиями. Такие крошечные, смуглолицые хищники. Рахитичные заморыши. Вообще-то они больше походили на мангуст, чем на крыс.

– Рикки-Тикки-Тави, – подсказала Памела.

– Они решили сыграть злую шутку и затащили меня в одну из горячих штолен, использовавшихся Национальным фронтом освобождения. Вход в нее был закрыт плетенкой из бамбука и похож на люк. В глубине пещеры была ловушка с колом, измазанным человеческими испражнениями. Они привязали меня к нему и оставили на всю ночь.

Энн смотрела в свой стакан.

– Это была долгая ночь, – проговорил Стрикланд, – но и ей наступил конец. Кончается даже самая беспросветная ночь.

– Даже самые долгие ночи имеют конец, – согласилась Памела.

Энн протрезвела.

– Как много страшного произошло. Как много пострадало людей. Там.

– Точно подмечено, – сказал Стрикланд. – И это едва ли худшее из того, что было. В действительности штольня, наверное, не была такой уж горячей.

– Все равно это не могло быть приятным.

– Не могло и не было, – согласился Стрикланд. – Но я нахожу утешение в том, что я делал свою работу. Когда идешь за правдой по пятам, нередко получаешь по зубам. От нее же. Выдающаяся пословица.

– Да, я понимаю, – заверила Энн.

– Поэтому я все еще здесь, – проговорил Стрикланд. – И все еще иду за ней.

Поскольку трезвых среди них не было, Энн оставила Памелу со Стрикландом у себя на ночь. Было слышно, как Памела бродит в гостевой комнате, где она расположилась, но ничего не произошло. Стрикланд спал на диване в кабинете.

Перед сном Стрикланд раздал привезенные с собой подарки. Памеле досталась шерстяная лыжная шапочка с бордовой окантовкой из Финляндии. Тут же надев ее, она стала похожа на очаровательного сорванца, но почему-то из прошлого столетия. Энн получила альбом с репродукциями картин «прерафаэлитов».

Энн вручила им свои подарки. Календарь с яхтами – Стрикланду, Памеле – кусочек ароматного мыла.

На следующее утро Энн проснулась с больной головой и смутными воспоминаниями о ночных разговорах. Альбом, подаренный Стрикландом, лежал на комоде. В нем было несколько поразительных картин: «Благовещение» Миллеса, «Леди Шарлотта» Холмана Ханта. Они были прекрасны, но чем-то смущали.

Стрикланд варил внизу кофе.

– С меня достаточно рождественских праздников дома, – сообщил он. – В следующем году отчалю в Тегеран.

– С вами было приятно встретить Рождество.

– Правда?

– Да, хотя поведение у вас было не из лучших.

– У кого, у меня? Я никогда не был таким паинькой, как вчера.

– Ну что же, вы были любезны с Мэгги, добры к своей подружке Памеле.

– Она действительно мой друг, – согласился Стрикланд. – Я стараюсь приглядывать за ней.

Энн отошла со своим кофе к окну и пила его, вглядываясь в туман во дворе. Деревья стояли темные и мокрые.

– Зачем вы рассказали ей об этом случае, который произошел с вами во Вьетнаме?

– Вы думаете, мне не следовало?

– Ну что же, – пожала плечами Энн, – наверное, ей нравится эта история, раз она заставляет вас рассказывать ее.

Стрикланд ничего не ответил.

– Это ужасный случай, – не успокаивалась Энн.

– Она рассказывала мне про свои приключения, – объяснил Стрикланд. – Я должен был в ответ рассказывать про свои.

– Большинство известных мне мужчин не стали бы рассказывать о подобном происшествии. Во всяком случае, женщине.

– А большинству и не пришлось бы. Большинство не испытало ничего подобного.

Ее рассмешила его надменность.

– Большинство относится к этому проще, вы хотите сказать?

– Есть много такого, о чем большинство мужчин никогда не узнают.

– К счастью для них.

– К счастью, – согласился Стрикланд. – Но это никого не заботит.

Ей осталось только гадать, кого заботит он со своими приключениями.

Южное лето, каким открыл его для себя Браун, было более солнечным, чем осень в Коннектикуте. Даже тени здесь казались темнее и глубже. День за днем небо оставалось лучезарным. Свежесть и прозрачность сухого воздуха доводили его до умопомрачения. Ослепительный блеск звезд над головой держал его ночи напролет на палубе без сна.