Энн не нашла слов, чтобы приободрить дочь.

– Я возвращаюсь вниз. Ты можешь не спускаться, если не хочешь, – разрешила она Мэгги.

– Они и вправду какие-то странные, – оживилась она.

Встреча с Памелой могла стать поучительным и назидательным примером для Мэгги, решила Энн, и, кроме того, воспитывала в ней доброжелательность, особенно необходимую в эти дни. В будущем же надо позаботиться, чтобы Стрикланд больше не приводил эту девицу с собой.

– Она что, действительно одного со мной возраста?

– Нет конечно, – ответила Энн.

– Я спущусь вниз.

В гостиной у Браунов Стрикланд готовился записывать и снимать на пленку рождественский телефонный разговор.

– Он не будет звонить, – сообщила Энн. – Он сейчас занят и желает всем счастливого Рождества.

– Счастливого Рождества? Вот так? И никаких поэм? Никаких цитат?

– У него перехлест вокруг фока.

– Это хорошо или плохо?

– Это крайне неприятная штука.

Она доставала подарки, Стрикланд снимал на пленку.

– Я не хочу сейчас открывать свой, – заявила Мэгги. – Я подожду.

Энн приготовила ей в подарок резную шкатулку для украшений с изображением кита и моржа на крышке.

– Надеюсь, что у него все о'кей. Я помню ту лодку. Она такая маленькая, – вздохнула Памела.

Стараясь сохранить улыбку на унылом лице, Мэгги вышла из комнаты. Памела смотрела ей вслед.

– Он справится, – заверила Энн.

Они сидели в тишине. Энн налила всем еще спиртного. Памела прикорнула на подушке возле камина.

– Мне кажется, ему пришлось повидать кое-что в Наме, – предположил Стрикланд.

– Да, – подтвердила Энн. – Была кое-какая работенка.

– Мне известно, что он занимался там связями с населением. А вот о своем участии в боевых действиях он никогда не рассказывал.

– Формально он и не участвовал в боях. Он был приписан к эскадрилье Управления тактической авиацией. «Такроны», как называли эти эскадрильи, обычно входят в состав морских десантных сил. Они работают с палубной авиацией. Во Вьетнаме же они использовались на суше. Это держалось под большим секретом. И до сих пор еще держится.

– Было ли это связано с особым риском?

– Так я слышала, – ответила она. – Но только не от Оуэна. Он никогда не рассказывал, насколько это было опасно.

– Тогда понятно, почему ему наскучило продавать яхты, – проговорил Стрикланд.

Она вдруг почувствовала, что не может отделаться просто вежливой шуткой.

– Я надеюсь, что по-человечески вы понимаете его. Во всяком случае, хотелось бы верить в это.

– Мне приходилось иметь дело с военными фанатами.

На мгновение его слова заставили ее похолодеть.

– Военные фанаты, – повторила она. – Вы так называете этих парней, Рон? Для меня это звучит оскорбительно.

В его ответном взгляде не было и намека на угрызения совести.

– Я не хочу, чтобы вы злились на меня. Это было бы неправильно.

– Неужели? – спросила она. – А я как раз злюсь. Что же в этом неправильного?

– Потому что я ваш друг и вы нравитесь мне. Я отношусь к вам с уважением. В моих словах нет ничего неуважительного по отношению к вам, потому что я имею в виду свой собственный опыт. Я тоже был там.

– Не изображайте из себя ветерана, пожалуйста. Вы были там в качестве репортера. А это совершенно другое.

– Эй, – произнес он потеплевшим голосом, – на моей груди нет ни одного лживого волоска, леди. Впрочем, у меня их вообще немного. Как известно, ваш муж работал там с прессой. И у меня тоже были свои черные деньки.

– Расскажи ей об «LZ Браво», Рон. – Памела пришла в себя и смотрела на них ясными глазами. Она лежала, скрючившись, на широкой красной подушке, сложив на плечах сжатые в кулаки руки. – Расскажи, что произошло.

– «LZ Браво», – пояснил Стрикланд, – это мой фильм о Вьетнаме.

– Я знаю, – отозвалась Энн. – Насколько я понимаю, антивоенный. Или, как говорят сейчас, с критической позицией.

– После съемок у меня были маленькие неприятности.

Памела поощряюще захихикала.

– Парни чуть не убили его.

– Когда я делал этот фильм, я был молод. И имел свой взгляд на происходившее. Все мы старались противопоставить что-то преобладавшему в то время военному фанатизму.

– И что же, кому-то не понравился ваш стиль?