Да, она была более чем достаточно наслышана от меня о квадратуре круга. И о теореме Ферма. И об удивительном числе "пи", придуманном Господом для проверки наших способностей. И о том, что древние мудрецы в некоторых случаях говорили: "Не знаем и не узнаем", и это утверждение было столь же верно, как и другое, не менее древнее, - насчет путей Господних...

...За ужином мы беседовали о каких-то пустяках - вернее, даже не беседовали, а время от времени перебрасывались короткими фразами. Я думал о чем-то своем, не особенно разбирая, чем меня кормит Хари, и смотрел в распахнутое окно, выходящее в сад, где под одной из яблонь стояло кресло-качалка. Хари сидела напротив меня и что-то пила - наверное, чай из изящной фарфоровой старинной чашки; я когда-то даже заподозрил ее в том, что она стянула этот раритет из своего музея. А она, кажется, ответила, что чашку ей подарили - уже не помню кто. Я меланхолично жевал и смотрел в окно мимо Хари, и продолжал копаться в своих мыслях, что-то там такое анализировал и пытался объяснить - в общем, занимался обычным своим бесполезным делом, и только насытившись, вспомнил, что назавтра мы планировали улететь к какой-нибудь большой воде.

Хари уже не было за столом, она загружала посуду в мойку. На выступающей из стены полукруглой полочке искрилась мелкими золотинками дымчатая ваза с желто-красными розами; я их только что заметил, хотя не заметить их было трудно. Но тем не менее... Не знаю почему - может быть, от вкусной еды?
– настроение мое слегка изменилось; где-то в глубине забрезжила уверенность в том, что не все потеряно, что нужно терпеть и надеяться, и вновь и вновь анализировать данные, и строить новые и новые гипотезы, и проводить эксперименты - и стена когда-нибудь рухнет, не может не рухнуть. Или хотя бы даст трещину.

– Значит, говоришь, на работе все в полном порядке, - сказал я, подходя к Хари и обнимая ее сзади за плечи.
– Все черепки описаны, все древние табуретки пронумерованы.

Хари на мгновение замерла под моими руками, потом аккуратно опустила в мойку фарфоровую чашку и закрыла крышку.

– Я ничего не говорила о работе. Я говорила о клубе.

– Ну да, о клубе, - сказал я и поцеловал ее в шею.
– Конечно о клубе.

Когда завтра летим - в семь или раньше?

Она полуобернулась ко мне, так, что я увидел ее профиль: вздернутый нос, пушок на щеке, маленькое аккуратное ухо, чуть прикрытое волосами; ее волосы пахли приятно и знакомо.

– А мы действительно куда-то летим, Крис?

– Действительнее не бывает! Мы же с тобой уже говорили, Хари.

Говорили или нет?

– Да... Только я подумала...
– она вновь повернулась к мойке и замолчала.

– Что ты подумала? Что я забуду?

Она молча наклонила голову. Я отпустил ее плечи и ровным голосом произнес:

– Пусть у меня сегодня был не самый удачный день, но то, что касается нас с тобой - нас с тобой, Хари!
– я еще в состоянии помнить.

Она медленно повернулась и посмотрела на меня долгим непонятным взглядом.

– А мне иногда кажется, что нет, Крис... Мне иногда кажется... Ладно.

– Она коротко вздохнула.

– Не хватало нам еще поссориться, - пробормотал я, ощущая какое-то неудобство в душе.

– Не хватало нам еще поссориться, - эхом откликнулась Хари.
– Лучше пойдем, посмотрим. Сегодня "Возлюбленная", с Аэн Аэнис.

По-моему, она видела этот реал уже раз десять. Или даже больше. Я тоже его смотрел, но не смог досидеть в телекомнате до конца.

Конечно, я не ценитель, не знаток и даже не любитель. Хотя кое-что мне действительно нравится. Например, почти все ранние реалы Коваджини. Но "Возлюбленная" не входит в их число, и этот реал, на мой взгляд, не спасает даже по-своему блестящая игра восхитительной Аэн Аэнис.

– Так как насчет завтра?
– спросил я.
– Мы летим или не летим? И куда мы летим?

– Куда мы летим? Ты когда-то говорил, что к созвездию Девы, - с полуулыбкой ответила Хари; лицо ее, впрочем, не выглядело веселым.
– Земля вместе с Солнцем летит к созвездию Девы, если я правильно запомнила. Да, Крис?

Я пожал плечами. Мне совсем не нравился наш разговор. И я был совершенно не в восторге от настроения Хари. А ведь вроде бы ничем ей не насолил... Может быть, ей просто надоело созерцать вечно мрачную физиономию человека, погруженного в свои проблемы? Тогда не в Австралию ей надо со мной, и не на Атлантическое побережье, а на все выходные - в Висбю, к отцу и матери. Без меня.

– Ладно, Крис, не злись, - сказала Хари.
– Тебе не идет злиться. Ты на самом деле хочешь куда-то полететь... со мной? Или это что-то вроде одолжения?

Я почувствовал, как кровь прихлынула к моим вискам и в голове застучали маленькие злые молоточки. Вот и опять из какой-то никчемной мелочи вызревала очередная размолвка.

– В чем дело, Хари?
– деревянным голосом сказал я.
– Я тебя чем-то обидел?

Она еще несколько мгновений смотрела на меня, потом уткнулась лицом мне в грудь, но тут же отстранилась, прежде чем я успел обнять ее.

– Ладно, Крис... Обязательно полетим куда-нибудь. Утром придумаем.

Нас ведь никто не подгоняет?