– Я… не… потерплю… чтобы… – задыхаясь, произнесла она, пытаясь освободиться от моей хватки. Но я крепко держал ее за меховой рукав. – … со мной… так обращался… какой-то…

Я наконец открыл дверь и, обхватив женщину за спину, втолкнул ее в кладовку. Свободной рукой я взмахнул мачете, стряхивая с него бумажную оболочку. Газета с тихим шелестом опустилась в лужу.

Женщина начала было разворачиваться, открыв рот, чтобы заявить очередной протест, как вдруг взгляд ее упал на пол, где, прямо у ее ног, лежал труп кассира.

– Боже, – вымолвила она.

Я рассчитывал проделать то, что задумал, как можно быстрее и аккуратнее, покончив с ней одним тяжелым ударом, но звук ее голоса остановил меня. Я с ужасом осознал, почему ее голос показался мне таким знакомым. Это был голос Сары – тот же тембр, разве что слегка измененный возрастом; та же твердость, самоуверенность и решимость. Я вдруг подумал: «Так будет звучать голос Сары, когда она состарится».

Женщина воспользовалась моим замешательством и гневно обрушилась на меня. В лице ее смешались страх, отвращение и смятение, что повергло меня в еще большую растерянность.

– Я не… – начала она, но вдруг замолчала, покачав головой. В комнате было темно; свет проникал лишь в дверной проем, где как раз стоял я. Моя тень падала на женщину. Я держал мачете перед собой, словно обороняясь от нее.

– Что все это значит? – спросила она. Голос ее чуть дрогнул, но все равно был на удивление твердым и спокойным. Я видел, как она осторожно переступила одной ногой через тело кассира, чтобы развернуться и смотреть мне прямо в лицо. Подол ее шубы лег на бездыханное тело.

Я понимал, что должен убить ее, что, чем дольше я здесь остаюсь, тем большей опасности подвергаю себя, но выработанная с годами привычка следовать правилам хорошего тона и отвечать на заданный вопрос оказалась сильнее. Машинально, не задумываясь, я сказал:

– Я убил его.

Она посмотрела на лицо кассира, потом опять на меня.

– Этим? – спросила она, жестом указав на мачете. Я кивнул.

– Да. Этим.

Секунд десять или даже пятнадцать мы стояли, уставившись друг на друга. Мне показалось, что прошла вечность. Мы оба ждали, кто же сделает первый шаг.

Я крепче, сжал мачете. Мозг мой отдавал команды руке: бить точно, прямо, наверняка. «Ударь же ее», – подсказывал он. Но рука словно онемела.

– Что вы за человек? – спросила наконец женщина. Вопрос ее застал меня врасплох. Я задумался. Мне казалось важным ответить искренне.

– Вполне нормальный человек, – сказал я. – Такой же, как все.

– Нормальный? Только чудовище способно на…

– У меня есть работа. Жена, маленькая дочь.

Она отвела взгляд, когда я произносил это, словно ей было противно меня слушать. Она заметила, что ее шуба касается тела кассира, и попыталась сдвинуть подол, но шуба была слишком длинной. Женщина вновь подняла на меня взгляд.

– Но как вы могли это сделать?

– Я был вынужден.

– Вынужден? – переспросила она таким тоном, словно находила это объяснение абсурдным. И с отвращением посмотрела на мачете. – Вынужден убить его этой штукой?

– Я украл деньги.

– Совсем необязательно было убивать из-за этого. Вы могли бы…

Я покачал головой.

– Я украл не у него. Я нашел их в самолете.

– В самолете?

Я кивнул.

– Да. Четыре миллиона долларов.

Теперь уже растерялась она.

– Четыре миллиона долларов?

– Это был выкуп. За похищенного ребенка.

Она нахмурилась, решив, видимо, что я лгу.

– А при чем здесь он? – сердито спросила она, кивнув на кассира. – Или я?

Я попытался объяснить.

– Мы с братом убили человека, который мог догадаться о том, что мы нашли деньги. Потом мой брат убил своего друга, чтобы спасти меня, а я убил подружку того парня и хозяина их дома, чтобы спасти брата, но потом у него сдали нервы, и мне пришлось убить и его, чтобы спастись самому, а потом похититель ребенка…

Она молча смотрела на меня, и страх, отразившийся на ее лице, заставил меня остановиться, осознать, насколько бредовым кажется мой рассказ. Это был рассказ безумца, психопата.

– Я не сумасшедший, – произнес я, пытаясь казаться спокойным, уравновешенным. – Все это вполне логично. Каждое преступление неизменно влекло за собой другое.

Последовала долгая пауза. В конце концов ее нарушил рев очередного самолета, который эхом отозвался в стенах магазина.

– Я пытался заставить вас уйти, – проговорил я, – но вы продолжали стучать в дверь. Вы не хотели меня слушать.