– Есть один хреновый кораблик, которым рулят три десятка носатых флибустьеров-животноводов. Рулят они неправильно и не туда, если экстренно не вмешаться, кораблик очень скоро выбросит на скалы – вместе с двумя сотнями вымирающих белошерстных оленей. Жертв будет – просто немерено.

– О как! – озадачился Руденко. – Подробности, я так понял, при встрече?

– Подробности – да. Но сначала – один принципиальный вопрос. Мы собираемся взять эту дрянную посудину на абордаж. Повторяю: животноводов – три десятка. Предлагаю принять участие.

– Так... Не понял, а в чем принципиальность?

– Вы как настроены? «Да» – «нет»? Принципиальность в том, что если «нет» – без всяких обид, мало ли у вас какие проблемы сейчас – будем искать другой вариант. Просто время поджимает. Поэтому желательно получить ответ сразу.

– Минуту повиси...

Руденко стал общаться с Усольцевым, не ставя телефон на «паузу» и не зажимая микрофон:

– Дэд зовет хачей мочить.

(И на фига, спрашивается, я шифровался?)

– Ух ты, как интересно! Это что-то новое. А что за хачи?

– По телефону не говорит. Говорит, три десятка, а публика, которую они топчут, – две сотни славян.

– Наверное, общага какая-то... Уточни, хачей – как? По нулям или просто побить?

– А каков формат абордажа? – транслировал в мою сторону Руденко.

– Краткая поучительная лекция о правилах поведения нахлебников в гостях у народа, который их кормит, после чего всех – на месяц в «травму».

– Понял. Секунду...

Руденко процитировал мою сентенцию Усольцеву и почти без паузы ответил:

– Мы поддерживаем ваше предложение. Окончательного согласия пока не даем, надо уточнить все детали. Но в принципе мы не против.

– Я рад, – а я правда был рад – все-таки какой-то мизерный шанс отказа существовал, и это несколько напрягало. – Мы сейчас кое-куда прокатимся, а через часок позвоним, договоримся о встрече.

– Хорошо. Когда мероприятие?

– Все доведем при встрече.

– Хорошо, понял. Ну все, ждем звонка...

– Нормально, – одобрил Федя. – Я в тебе и не сомневался.

– Белошерстные олени – это находка, – оценила Ленка. – Но почему – вымирающие?

– Нас все меньше, хачей все больше, – пояснил за меня Леха. – Если одна популяция стремительно прибывает, а другая так же стремительно убывает – без каких-либо намеков на изменение тенденции, вот эту последнюю популяцию можно считать вымирающей.

– Качаться надо! – буркнула Ленка. – Не пить, не курить, учиться бороться за место под солнцем! Плакать вы все мастера – «мы вымираем»... А воевать за вас кто будет? Такими темпами «муслимы» скоро везде власть возьмут!

– Вон у вас Борман с Ромой подрастают, – заметил Леха. – Безбашенное поколение. Не пьют, не курят, качаются, всех готовы порвать. Вот они и будут воевать.

– Да уж... – задумчиво протянул Федя. – Это еще неизвестно, куда они вырастут. Если не туда попрет – такого наворотят, у всей страны волосья дыбом встанут. И не только на голове...

Помните, Леха сказал «парк да пустырь» – когда описывал особенности расположения общежития? Это он слегка исказил факты или, попросту говоря, приврал.

Никакого парка там сроду не было, сплошь чахлые посадки, кое-где заваленные мусором, и какой-то слабенький намек на спортплощадку непосредственно у здания общаги.

Собственно пустыря тоже не было: на площади, не занятой посадками, повсюду, насколько хватало глаз, зияли огромные котлованы со сваями. Котлованы были не первой свежести, судя по изрядно оплывшим стенкам, рыли их очень давно и беспорядочно – очевидно, в ту пору у копателей было немало денег, а насчет кризиса никто даже и не заикался.

Об этих деталях ландшафта, совершенно незначительных с обывательской точки зрения, я упомянул только потому, что на них обратил внимание Федя – когда зарисовывал схему местности в Ленкин блокнот.

– За-дол-бись... – тихо порадовался Федя. – Подступы непроходимые, подъезд только по одной трассе. Если за гаражами поставить «блок» – все, полный контроль. Мимо трассы ни одна тварь не проскочит...

На схеме были запечатлены все объекты, располагавшиеся в зоне видимости вокруг общежития: рынок, мимо которого мы проехали пять минут назад; гаражи с доперестроечным забором и наиболее крупными проломами в нем; посадки, обозначенные елочками; мертвые котлованы и возвышающаяся вдалеке стройка какого-то промышленного объекта.