Шрифт:
« – ...Угробили девок...
– Это точно... Я бы этих скотов, что в общагах шакалят, повзводно вешал!
– Скоты здесь ни при чем... Девок угробили вы...»
Угробили девок.
Вот так сказал некий мудрый ночной птиц.
Это мы – угробили.
Как легкомысленно мы тогда отнеслись к этим словам...
Сердечко мое тотчас же наполнилось горечью, щедро приправленной чувством вины.
Господи, какие же мы уроды...
Все, к чему мы прикасаемся, – все обречено на страдания или на смерть.
Знаю, теперь это уже не важно...
Но я понял, почему стройная вела себя столь грубо и вызывающе – теперь я это знаю на примере Ленки.
Это просто самооборона. Защитная реакция хрупкой девичьей души, растоптанной похотливыми самцами и изорванной в клочья грязными негодяйскими лапами...
– Вы что, знали их? – Леха заметил перемену в нашем поведении.
– Поехать, что ли, в два ствола перестрелять там всех... – пробурчал я, еле сдерживаясь, чтобы не зареветь. – Нам, в натуре, без разницы – тремя десятками больше, тремя – меньше...
– Вы что, оружие с собой носите? – Леха изумленно выпучил глаза.
– Ты, Леха, хреновый дипломат, – тихо сказал Федя. – Ты тут битый час виражи выписывал вокруг темы, байки какие-то рассказывал... Показал бы сразу вот ЭТО – и все, не было бы никаких вопросов.
– Нич-че не понял, – растерянно пробормотал Леха. – А что изменилось-то?!
– Ничего не изменилось, – Федя сверился со мной взглядом и решительно кивнул: – В общем, мы это сделаем. И даже денег не возьмем.
– Ну вот и здорово! – обрадовался Леха. – А насчет бойцов – я быстренько придумаю...
– Бойцы твои нам не нужны, – отказался Федя. – Мы сами все сделаем...
Глава 4
Простившись с Ириной, мы направились к общежитию ГПТУ им. Розенбаума. Ленка рулила, Федя выпытывал у Лехи недоданные во время первого опроса детали, а я с грустью смотрел в верхнее зеркало.
Нет, не маячила на пустынном перекрестке одинокая фигурка, никто не махал вслед синеньким платочком, украдкой вытирая слезы, – мы еще не успели отъехать с парковки, а Ирина уже спустилась в переход, и отнюдь не выглядела несчастной в этот момент...
Но мы ехали по прямому, как стрела, проспекту, и здание «Разрухи» долго не пропадало из вида: оно только съеживалось, становясь все меньше – подобно моей надежде на продолжение каких-либо отношений.
– Забудь, – отзеркаленный Ленкин взгляд пересекся с моим и бесцеремонно отбил его, как ракетка теннисный мячик.
Вот вредина! Она за мной следит.
– Не думаю, что это тебя касается...
– У нее отношения с Олегом.
– Это со стрингером? – заинтересовался Федя.
– А вот тебя это точно не касается, – фыркнула Ленка. – Вы работайте, не отвлекайтесь, а нашего Ромео я сама в чувство приведу.
Надо же... Не ожидал, честно говоря...
Ну ничего, это не конец света. Стрингер – профессия опасная. Снимают они разную дрянь и всяких подонков. Подонки имеют обыкновение регулярно палить куда ни попадя, так что...
Кроме того, внешне Олег совсем непривлекателен – по крайне мере, мне так показалось.
– Он толстый! – да, вот это отличный довод. – И несуразный какой-то...
– А ты стройный и «суразный», но – в розыске, – хмыкнула Ленка.
– При чем здесь это?! Речь идет о взаимных симпатиях...
– Ирка – девочка продуманная, – менторским тоном выдала Ленка. – Отношения с тобой – занятие не просто бессмысленное, но и крайне опасное. А у Олега хорошие позиции в эн-эн-си.
– При чем здесь эн-эн-си?!
– Как-нибудь потом расскажу – это долгая история, – пообещала Ленка. – А пока прими добрый совет: выбрось ее из головы. Поверь на слово, перспектив у вас – ноль. Так что не парься, не трави душу, а просто забудь...
Мы наконец-то свернули с проспекта. Здание «Разрухи», съежившееся к тому моменту до размеров сигаретной пачки, уплыло за поворот, а спереди по курсу резко выскочила гигантская растяжка с носатой небритой харей какого-то три тысячи пятнадцатого резидента популярного в гламурно-уепанских кругах кавказдюк-шоу.
И – вы не поверите – сразу стало легче.
Да, это правильно.
«Перспектив – ноль».
Мы изгои на родной земле. Мы партизаны в оккупированной стране. И у нас есть работа – на этот раз, судя по всему, действительно стоящее дело, в отличие от той мышиной возни, которой мы занимались до сего момента. Так что сантименты – прочь.
К этому моменту Федя, словно войдя в резонанс с моим умонастроением, закончил пытать Леху и обратился ко мне.
– Нет желания звякнуть Руденко?