— Если они оба правы, — невесело заметила Брайэм, — то имеющаяся в нашем распоряжении дубинка куда меньше, чем мы думали, ваша милость.

— Хотелось бы мне думать, что ты ошибаешься, — вздохнула Харрингтон, — но, боюсь, дело обстоит именно так.

— И что мы будем с этим делать?

— Не знаю. Пока не знаю. Впрочем, мы сегодня проводим только первое совещание. Надо подключить весь штаб, чтобы каждый осмыслил изменившуюся угрозу и подумал о способах противодействия. И, конечно, надо привлечь Элис с Алистером, введи их в курс дела, пусть думают. А ещё я хочу расширить список приглашенных на сегодняшний ужин с капитаном Бахфишем. Я приглашаю тебя, Джорджа, Алистера, Элис, Розли, Призрака и, пожалуй, Рафа со Скотти. Как минимум.

— А как к этому отнесется капитан, ваша милость? — спросила Брайэм и в ответ на вопросительный взгляд Хонор пояснила: — Надо думать, он потратил уйму времени и усилий, чтобы стать здесь своим, а если о нем пойдут слухи как о мантикорском агенте, он может потерять доверие. А то и жизнь. Вряд ли он заинтересован в том, чтобы много народу знало, кто ваш источник информации. Я уверена, что все приглашенные никому ничего лишнего не ляпнут, но он этих людей почти не знает.

— Вообще-то, мы косвенно затронули эту проблему, — ответила, подумав, Хонор. — Он задумывался о ней еще до того, как попросил разрешения взойти на борт «Оборотня». Полагаю, он вообще не пришел бы к нам, если бы не был готов к расспросам с нашей стороны. Да, моих подчиненных он может и не знать, но меня знает хорошо и, думаю, доверяет моему суждению относительно того, кто из них может, а кто не может представлять угрозу его безопасности.

— В таком случае, ваша милость, — сказала начальник штаба, когда лифт достиг точки назначения и двери с мягким шелестом растворились, — нам просто нужно принять меры к тому, чтобы никто из нас не стал такой угрозой, не так ли?

— … и я сделал именно то, что приказал господин Пират, — произнес Томас Бахфиш со зловещей ухмылкой. — Мы остановились, открыли переходные шлюзы и приготовились принять на борт абордажную команду. Ну а когда их абордажные челноки приблизились к нам примерно на пятьсот километров, мы открыли оружейные порты и шарахнули по их кораблю из восьмидесятисантиметрового гразера.

Многие из слушателей невольно поежились, представив себе, что ощутили люди на борту пиратского корабля в краткий миг между осознанием случившегося и своей гибелью. Но сочувствия к погибшим они не испытывали. Опытные флотские офицеры, они прекрасно знали, сколько горя сеют пираты на своем пути.

— Надо полагать, ваши корабли стали неприятным сюрпризом для здешнего пиратского сообщества, сэр, — заместила Розли Орндорф, вручая Баньши веточку сельдерея.

— Не столько для сообщества в целом, сколько для отдельно взятых личностей, которые на нас наткнулись, — ответил Бахфиш. — На самом деле мы не стремились сделать наше существование тайной — ведь половина эффекта воздействия корабля-ловушки заключается в том, что потенциальные налетчики знают, что мы где-то рядом. Понимая, что ловушка существует, пираты начинают нервничать — ведь ею может оказаться любой торговый корабль. Но по той же причине мы не разглашаем описание и характеристики наших кораблей, зато время от времени радикально меняем цветовую схему. «Разумная» краска обходится недешево, но дело того стоит.

— Я всегда думал, что для кораблей-ловушек она куда полезнее, чем для кораблей регулярного флота, — заметил Алистер МакКеон, и многие из присутствующих закивали.

Корпуса кораблей Королевского, да и большинства других регулярных флотов покрывали особой «краской», содержащей нанороботов и «активные» пигменты, что позволяло программировать и менять цвет практически по всему спектру. Однако, как справедливо заметил МакКеон, военному кораблю это приносило мало пользы. Специфическая форма — с носовыми и кормовыми молотообразными оконечностями — сразу выдавала военный корабль, и смена цвета для маскировки была бессмысленной. А поскольку на визуальную идентификацию военных кораблей не полагался никто, большинство флотов выбирало единую базовую цветовую схему — так, КФМ использовал как основной белый цвет — и не меняло её никогда.

С торговыми судами дело обстояло иначе. Разумеется, пираты тоже полагались главным образом на коды опознавания, но, поскольку они всегда шли на сближение с намеченной жертвой — чтобы захватить груз, а не уничтожить, — зачастую они довольствовались простой визуальной идентификацией. И в некоторых, весьма специфических, случаях идентификация их обманывала…

— Полагаю, адмирал, если вы используете «разумную» краску, у вас имеются и… особые опознавательные коды, — вставил лейтенант-коммандер Рейнольдс.

Бахфиш поднял брови — словно собирался снова поправить человека, назвавшего слишком высокий ранг, но явно сдался и просто кивнул.

— Я уверен, что мои люди могли бы справиться с любым пиратом и в открытом бою, но, честно говоря, мы зарабатываем на жизнь перевозкой грузов. Кроме того, пусть мы и вооружены, а «Смерть пиратам», например, действительно была когда-то вспомогательным кораблем военного флота, но это не делает её дредноутом. Компенсатор и импеллеры на «Смерти» военного образца, как и противорадиационные экраны, да и генераторы гравистен и на ней, и на «Западне» вполне приличные, но корпуса у них тем не менее гражданские, и системам контроля повреждений далеко до военных. Вы, адмирал Трумэн, — он обратился ко второму по старшинству флаг-офицеру, — служили с ее милостью, когда она несколько лет назад была здесь на корабле-ловушке, не так ли?

Трумэн кивнула в знак согласия, и Бахфиш пожал плечами.

— Значит, вы хорошо знаете, что бывает с транспортным судном, если оно попадает под огонь тяжелого бортового оружия. И, надо полагать, понимаете, что ни я, ни мои экипажи нисколько не заинтересованы в честных поединках с пиратами. По этой же причине мы практически не используем собственные опознавательные коды во время рейса и задействуем их только непосредственно перед заходом в порт.

— И Флот Конфедерации не предъявляет к вам претензий, сэр? — поинтересовался Раф Кардонес.