— Это надо было делать раньше, — ответила Декруа. — Сами по себе небольшие уступки не вредны, но идти на них сразу же по получении выдержанной в столь жестком тоне ноты — не вполне разумно. Дав слабину и пойдя на уступки — любые уступки — после того, как глава Республики открыто обвинила нас в «двуличном, преднамеренно обструкционистском отказе вести переговоры с позиций доброй воли», мы косвенно признаем её правоту и окажемся в невыгодном положении. В глазах общества — и их, и нашего — Республика окажется позитивной силой, проявляющей инициативу и добивающейся успеха. Мантикорцы могут не одобрять её тон, её методы, но если мы уступим, создастся впечатление, что мы признаем справедливость её обвинений. И тогда нам впоследствии будет еще труднее снова нажать на тормоза, не вызвав еще более негативной реакции, чем та, которая беспокоит тебя сейчас.

Барон хмыкнул и хотя, поразмышляв, кивнул, взгляд его остался хмурым.

— Звучит логично. Но убедить в этом Марицу будет непросто.

— Марицу? — Декруа пренебрежительно фыркнула.

— Да, Марицу. Как бы то ни было, мы пока ещё нуждаемся в союзе с либералами, а когда Марица увидит вот это, — он снова указал на ноту, — вряд ли мы сможем убедить её в том, что мы не способны сделать несколько небольших уступок. Мы с вами понимаем, почему необходимо проявить твердость, но она должна принимать во внимание позицию некоторых… неуправляемых членов партии. Особенно если вспомнить, что Монтень не перестает будоражить Палату Общин.

— Можно просто не показывать ей ноту, — парировала Декруа. — Она прекрасно умеет закрывать глаза на то, чего не хочет видеть. Почему бы нам этим не воспользоваться?

— Признаюсь, мне бы хотелось поступить именно так. Но тот факт, что Причарт направила нам новую официальную ноту, уже известен всему Звездному Королевству, и если мы не обнародуем её сами, хотя бы общее содержание, то кто-нибудь — скорее всего, сам Гросклод — позаботится довести её содержание до членов оппозиции. И средств массовой информации. А прежде чем мы обнародуем какой-либо документ, нам придется ознакомить с полным текстом весь состав кабинета. А значит, и Марицу.

— Минуточку, — сказала Декруа, — тут надо подумать. Да, видимо, ты прав. Мне думать противно, но она точно начнет скулить про свои пресловутые «принципы» и потенциальную угрозу нового флота Тейсмана. Видит Бог, она сама с удовольствием извлекала преимущества из затягивания переговоров. Было бы неплохо, чтобы она заодно с выгодой разделила бы с нами и часть ответственности. Может быть, даже рискнула бы замарать свои белоснежные ручки грязной работой, которую всё равно кому-то надо делать. Правда, это не отменяет того факта, что ознакомить её с этой бумажкой все-таки придется.

Несколько секунд министр иностранных дел отрешенно смотрела в пространство, а потом тихонько хмыкнула:

— А знаешь, ведь из всего состава кабинета только мы с тобой и видели эту штуку.

— Ну. Мы как раз об этом сейчас и говорили, — непонимающе проворчал Высокий Хребет. Декруа засмеялась.

— Точно. Так почему бы нам не подредактировать самые… неудобные выражения Причарт, прежде чем показывать текст Марице.

Высокий Хребет воззрился на неё в потрясении. Элен, встретив его взгляд, скорчила гримасу.

— Мишель, только не строй из себя святого!

— Но… фальсифицировать дипломатические ноты…

— Никто и не говорит о фальсификации, — перебила она. — Я не добавлю и слова. Я даже не изменю ни одного из них. Просто… вырежу несколько фраз.

— А если Причарт опубликует полный текст?

— Вот когда опубликует, тогда и будем думать. Если мы опубликуем изложение документа, в котором содержится та же основная информация, но отсутствуют резкие выражения, думаю, она спустит это дело на тормозах. Ну а если я ошибаюсь, значит ошибаюсь. — Декруа пожала плечами.

— Давай честно, Мишель. Ясно ведь, что если Причарт опубликует со временем полный текст, справиться тогда с реакцией Марицы будет проще, чем если мы покажем ей этот текст прямо сейчас.

— Пожалуй, да, — неохотно признал барон. — Но мне это не нравится, Элен. Совсем не нравится.

— Мне самой не нравится; просто остальные варианты нравятся мне ещё меньше.

— Но даже если это поможет, то лишь на время, — раздраженно сказал он.

— Насколько я понимаю, тенденции в общественных опросах показывают, что если нам удастся водить Причарт за нос еще несколько месяцев — достаточно долго, чтобы протолкнуть проект присоединения Рыси, а может быть, и распространить свое влияние на другие миры Скопления, — то мы заручимся широчайшей общественной поддержкой, и тогда даже Марица согласится наплевать на несоблюдение каких-то там «принципов» при ведении переговоров с Республикой. Эдвард тем временем спустит со стапелей достаточно новых супердредноутов и НЛАК, чтобы компенсировать новые корабли Тейсмана. Ну а имея в активе такие заслуги, мы поднимем рейтинг настолько, что проведение этих чертовых выборов перестанет быть таким уж рискованным. Вот тогда, поскольку дальнейшее затягивание переговоров потеряет смысл, мы придем к соглашению с Причарт и заключим-таки этот чертов мир. А уж если мы провернем и это, то, пожалуй, даже рискнем организовать ещё одни выборы и расширим свое представительство в палате общин.

— Слишком много «если», — заметил премьер-министр.

— Конечно. Мы сейчас по уши в дерьме, и незачем делать вид, будто это не так. Я предлагаю наилучшую возможность выкарабкаться. Так что, или мы ею воспользуемся, или надо все бросать и выходить из игры. Да и покажем мы Марице полный текст ноты сейчас — рискуя тем, что она выйдет из коалиции, — или оттянем кризис на несколько месяцев, пока Причарт не пришлет нам новую, ещё более гадкую депешу, — последствия во многом будут теми же. Или мы победим, или проиграем… а проигрывать я не хочу. Так что давай идти до конца.