— Недавно у нас случай был… Весь отряд пьяный валялся: приходи и бери голыми руками.

— С чего это?

— Командиру полковника присвоили за уничтожение рудника, а шпиону, которого вы расстрелять не успели — героя Советского союза. Хотел предупредить тебя, да из отряда выйти не смог. Представляешь, одним ударом со всеми сразу и покончили бы!

Штурмбанфюрер задумался. Чувствовалось, что в этой грандиозной, но несостоявшейся операции его что-то не устраивало.

— А зачем торопиться? — спросил он.

— Не понял. Да за такую операцию как минимум крест железный положен.

— Зачем брать один крест, если можно взять два? Ну, уничтожим мы весь отряд сразу, а дальше что? На фронт, или другой отряд ловить? Так это ещё неизвестно, как там всё сложится. А здесь всё уже накатано. Тебя никто не подозревает, да и мне от твоей работы только плюс. Кромсай себе отряд по кусочкам, а там глядишь, и война кончится. Наши-то уже под Москвой стоят, да и Петербургу недолго осталось. Я слышал, в Астории уже меню по случаю взятия города составляют.

— Хитрый ты Ганс.

— Никакой я не хитрый. Просто, как и все люди, хочу жить. Вот и всё.

— Ты бы сдал чего-нибудь, а то меня в разведку скоро посылать перестанут.

— Это можно.

Штурмбанфюрер достал из стола карту и положил перед гостем.

— Это расписание движения поездов с военными грузами.

— А тебе своих не жалко? — спросил политрук. — Ведь они все погибнут.

— А тебе своих?

— Они мне уже не свои.

— Честно говоря, для меня третий рейх, как для тебя коммунизм. Давай лучше о вашем командире поговорим. У тебя есть к нему подходы?

— Нет. Осторожный он больно. Трёх человек к себе только подпускает.

— Кто такие знаешь?

— Один ваш недорастреленный, второй какой-то блатной, а третий бывший НКВДшник.

— Ну, так тебе и карты в руки. Ты же тоже из этой конторы. Ворон ворону глаз не выклюнет.

Глава 3

Именно карты стали той основой, которая сблизила доселе совершенно незнакомых людей.

После тяжёлых боевых подвигов, группа бойцов собиралась возле костра и резалась в карты вплоть до самого отбоя. Заводилой был неизменно лучший разведчик отряда Пётр. Кроме способности приносить в отряд сведения о противнике, которые никому добыть не удавалось, Пётр обладал ещё одним качеством: он был неуязвим. В какие бы опасные рейды ни ходили разведчики, они неизменно возвращались целыми и невредимыми, если в их группе был Пётр. А если группа и попадала в переделку, то те, кому посчастливилось быть рядом с Петром, всегда выбирались из неё самым непонятным образом. Заговорённый — звали партизаны его за глаза. Да и как можно такого назвать по-другому? Естественно, что бойцы тянулись к такому, надеясь, находясь с ним рядом, получить хоть немного удачи, которая ниспускалась ангелом-хранителем Заговорённому. Была и ещё одна причина: Пётр частенько из немецкого тыла приносил бутылочку — две шнапса и во время игры, тайком от командиров, игроки прикладывались к этому чудесному напитку. Надо ли говорить о том, что с Петром были все откровенны? Ну, перед кем похвастаться своими победами, как ни перед ним? Бывало, конечно, что и приврут для красного словца, а бывало, что и лишнего ляпнут, особенно после шнапса. Да разве в этом есть грех? Нельзя же, в самом деле, совсем никому не верить?

Карточные игры стали такими популярными, что на них приходил даже Кузьма — правая рука командира. И хотя игрок он был никудышный, партизаны всегда ждали лейтенанта и без него не начинали. Во-первых, начальство скромно промолчит, если игроки задержатся после отбоя, а во-вторых, если со шнапсом попутают, то скидка будет: шутка ли сказать — с самим заместителем командира отряда пили. Правда, языком направо и налево при Кузьме не чесали — побаивались, но к шнапсу прикладывались — не стеснялись.

— На что играешь сегодня? — спросил старый партизан Петра, сдавая карты.

— На роту, — ответил тот.

— На целую роту? Не много ли хватил?

— Я своё слово держу.

— Чего там роту, бери уж лучше батальон! — засмеялся молоденький парнишка. — Всё равно никто не проверит.

— Уж чья бы корова мычала, а твоя молчала! — оборвал его Пётр. — Тебя в разведку не посылают. Сидишь у своей рации, как крыса штабная!

— Это я-то крыса штабная!? Да мне командир доверяет, может быть больше, чем тебе. Кто первый узнал, что ему полковника присвоили? Я, а не ты. Вот и выходит, что мне доверие больше. А ещё я знаю, что…

Радист увидел Кузьму, подходящему к костру, и осёкся.

— О чём спор? — спросил лейтенант.

— Пётр обещал роту Фрицев положить, — пояснил старый партизан, — а молодой не верит. Говорит, что болтать все, что угодно можно, всё равно никто не проверит, вот и нашла коса на камень.

— А если я проверю? — неожиданно предложил Кузьма.

— Вот это дело! — оживился Пётр. — Тогда ты, — он кивнул в сторону радиста, — шапку свою перед всеми съешь.

Партизаны дружно засмеялись.

— Ты ещё выиграй у меня, — обиженно пробубнил радист.

— Это дело не хитрое.

Карты, будто ждавшие приказа к началу атаки, как молнии замелькали в руках раздающего и легли перед игроками. Как ни старался радист, как ни пыжился, но масть не шла. Игра закончилась. Пётр довольно потёр руки и ехидно подмигнул радисту.

— Ну что? Чья взяла? Готовь шапку, скоро обедать будешь.

— И здесь тебе везёт! Неужто ты и вправду заговоренный?

— А ты как думал?

— Однако отбой скоро, — Прервал Кузьма.