Спрятавшись за корневищем дерева, командир с Ферзём наблюдали за немцами. Вначале они держались группой, но через некоторое время стали разбредаться и уже, потеряв друг друга из вида, было слышно только их перекрикивание.

Один солдат, напевая себе под нос какую-то песенку, пошёл в сторону дерева.

— Этого живого возьмём, — скомандовал командир. — Обвязывай меня верёвкой.

Ферзь понял план капитана. Он обвязал его и взял верёвку в руку.

— Готово.

Капитан нашёл палку и стал наблюдать за солдатом.

Немец прыгал с одной кочки на другую, изредка крича что-то своим спутникам.

— Десять секунд, — прошептал командир.

— Что десять секунд?

— Кричит примерно через каждые десять секунд.

Немец крикнул в очередной раз, и палка капитана просвистела возле его уха.

— Промазал! — с досадой шепнул Ферзь.

Но не успел он это сказать, как немец резко повернулся, чтобы посмотреть откуда взялась палка, потерял равновесие и упал в топь.

— Держи крепче!

Командир бросился к немцу и сдавил ему горло.

— Тяни!

Ферзь подтянул командира к кочке и вылез, чтобы помочь вытащить пленного. В это время солдат пришёл в себя, и первое, что он увидел, был его же автомат, направленный в лоб.

— Кричи! — прошипел ему капитан по-немецки, — а то застрелю.

Немец прокричал своим.

— Ровно через десять секунд, — заметил Ферзь.

Этих десяти секунд хватило, чтобы пленный понял, что от него хотят. Следующий возглас уже не означал, что с ним всё в порядке. Теперь солдат звал своего приятеля.

— Теперь ты иди, а я с этим поболтаю, — сказал командир.

Николай обвязал себя верёвкой и ушёл в болото. Через десять секунд пленный повторил свой зов и показался второй солдат. Ферзь не стал кидать в него палкой. Он, как молния накинулся на свою жертву и столкнул его в болото. Ловко выхватив у него автомат, нож и запасные рожки, Ферзь бросил немца и выбрался на тропу. Когда он оглянулся, вместо немца он увидел только пузыри, поднимающиеся со дна трясины.

Вся операция заняла минут тридцать. Командир с Николаем влезли в пещеру и бросили к столу четыре автомата, ножи и ещё какие-то вещи.

— Иди, пролетарий, поработай бурлаком, — командир указал на верёвку.

Лейтенант и рядовой стали тянуть и вскоре из тоннеля появился пленный с перепуганными глазами. Видимо, немец быстро понял, куда его завела клюква. Он стал вырываться из верёвок и очень быстро что-то говорить. Из всех его слов можно было понять только одно, которое он повторял чаще других — партизан. Освободившись от пут, немец подползал то к одному, то к другому члену отряда и пытался объяснить им что-то, но, поняв, что его не понимают, замолкал на полуслове, менял собеседника и начинал всё с начала. Наконец он оказался перед командиром. По глазам капитана пленный догадался, что тот понимает его. Его речь ускорилась и превратилась в сплошной поток без точек и запятых.

— Во, шпарит! — удивился лейтенант.

— С такой скоростью его и немцы не поймут, — поддержал рядовой.

— Да чего тут понимать? Сливает своих по полной программе. Тут и понимать нечего, — усмехнулся Ферзь.

— Почему ты так думаешь?

— Жить хочет, — пояснил лейтенант.

— Думаешь, он не знает почём ему сегодня клюква обойдётся? — добавил Ферзь.

Василий, вероятно, догадывался о дальнейшей судьбе пленного, но его мозг никак не мог смириться с мыслью, которая вертелась в голове и не давала покоя. Одно дело нажать на курок, сидя в окопе. Там солдаты кажутся маленькими фигурками, совсем непохожих на живых людей. Даже в атаке, когда противник совсем рядом и можно рассмотреть его лицо, всё равно его не воспринимаешь, как человека. Всё совершается в каком-то безумном водовороте страстей, нет ни секунды, ни доли секунды, чтобы подумать. А тут? Вот он — обыкновенный человек, немолодой, с брюшком и лысиной, умоляет о пощаде… А вдруг командир ему прикажет убить его? От этой мысли тошнота подступала к горлу и руки начинали трястись.

Собеседники Василия, видно всё поняли без слов. Лейтенант, посмотрев на рядового, отвёл взгляд и коротко сказал:

— Война.

— Но ведь это не справедливо. Он нам всё рассказал, а мы его за это…

— Не мы его и ни за это, — возразил Ферзь. — Просто у него судьба такая.

Допрос пленного закончился. Он замолчал и с надеждой посмотрел на командира. Тот встал и отошёл от него. Проходя мимо Ферзя, он тихо сказал:

— Давай, Николай, ты человек бывалый.

Ферзь подошёл к пленному сзади и ударил его своим огромным кулаком по голове. Пленный тут же потерял сознание.

— Так ему легче будет, — буркнул Ферзь.

Тошнота всё-таки не удержалась в желудке. Василий схватился за рот и отпрыгнул в самый тёмный угол пещеры.

Когда он вернулся, Ферзь вылезал из лаза. Он бросил к ногам лейтенанта сапоги и одежду немца.

— Я у него костюмчик прихватил, как раз тебе впору будет.

Лейтенант стал разглядывать трофей, а Ферзь перекрестился и что-то пробормотал себе под нос.

— Упокой душу раба твоего новопреставленного, — смог расслышать Василий.